Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца - Рика Лав

— Заткнись, сука, заткнись, я сказал! — коренастый ударил её по лицу. Звук пощечины отозвался во мне приступом ярости.

Я дернулась, попыталась укусить руку, зажимающую мне рот, но тот только сильнее сдавил челюсти.

— Ну-ну, котенок, не надо, — просипел он, его вонючее дыхание обожгло мне щеку. — Вова, давай быстрее. Эту тоже надо будет обработать.

Нет. Нет, нет, нет!

Внутри меня что-то оборвалось. Та самая тьма, которая спала во мне с восемнадцати, проснулась. Страх трансформировался в бешенство.

Я резко откинула голову назад, со всей силы ударив затылком в лицо мужчине за спиной. Услышала хруст, крик, хватка ослабла. Я рванулась вперед, вырвавшись из его рук.

— Сука! Ты мне нос сломала! — он схватился за лицо, кровь хлестала сквозь пальцы.

Коренастый обернулся, оставив женщину. Его маленькие глазки сверкнули злобой.

— Ах ты, блядь, — он двинулся ко мне.

Я метнулась к стене, где висел аварийный ящик. Сорвала крышку, рука нащупала что-то тяжелое — монтировку. Я выхватила её, сжимая.

— Отойди от неё! — голос мой сорвался на крик. — Отойди, сука, или я…

— Что ты? — он ухмыльнулся, показывая гнилые зубы. — Что ты мне сделаешь, цыпочка?

«Кир, что ты мне сделаешь? Я твой жених, тебе никто не поверит».

Потрясла головой, отгоняя прошлое, а мужик уже шагнул ближе. Я замахнулась монтировкой. Он поймал мою руку на лету, выкручивая запястье. Боль пронзила насквозь, железяка выпала из пальцев, звякнув о пол.

— Вова, держи её! — крикнул он.

Тот, что за спиной, с окровавленным лицом, рванулся ко мне. Я увернулась, но он всё же успел вцепиться в мою куртку. Я упала на колени, ударившись о железный пол. Он навис надо мной, его кровь капала мне на лицо, руки уже вцепились в мою талию.

Отвращение и ужас захлестнули с головой.

«Тьфу, даже кончить не смогла. Хреновая из тебя жена будет».

Я нащупала рукой монтировку, пальцы сомкнулись на холодном металле. Я развернулась всем телом и ударила.

Удар пришелся ему в висок. Глухой, мясистый звук.

Он замер. Его глаза закатились, тело обмякло и рухнуло на пол рядом со мной. Из рассеченной брови текла кровь.

Я застыла, не в силах оторвать взгляд от неподвижного тела.

— Вовка! Вова, твою мать! — коренастый метнулся к своему напарнику, потряс его за плечо. Тот не шевелился.

Он медленно поднял голову. В его взгляде была такая ненависть, что я попятилась, пытаясь встать.

— Ты… ты его убила, — прошипел он. — Сука, ты его грохнула!

Он шагнул ко мне, но я всё ещё сжимала монтировку. Я подняла её, целясь.

— Пошел вон! — заорала я. — Убирайся!

Он замер, оценивая. Потом сплюнул в сторону, обложил меня матом и рванул к двери. Дверь в тайгу была перекошена после аварии, он дернул её со скрежетом, распахнул настежь.

— Я тебя запомнил, рыжая! Запомнил! — крикнул он и скрылся в темноте.

Тишина. Только вой ветра и стук моего сердца.

Я опустила монтировку, окончательно вставая. Руки тряслись так сильно, что железяка выскользнула и с лязгом упала на пол.

Женщина. Я вспомнила о ней.

Она всё ещё сидела у стены, обхватив себя руками, раскачиваясь. Я кинулась к ней, упала на колени рядом.

— Все, всё, — я обняла её за плечи, чувствуя, как она дрожит. — Всё закончилось. Они ушли.

— Меня… меня посадят? — она всхлипнула, глядя на меня огромными, безумными глазами. — Я… я не хотела… я просто вышла покурить… а они… они… У меня же дочка…

— Нет, — я крепко сжала её плечи, заглядывая в лицо. — Вас никто не посадит, слышите? Ничего не было. Вы просто вернетесь в купе, закроетесь там и ни с кем не говорите об этом. Никому ни слова. Я… я возьму всю вину на себя. Я разберусь.

— Но…

— Идите! — я подняла её остатками сил и почти вытолкнула в коридор. — Идите и молчите, вам ничего не будет.

Она закивала, всё ещё всхлипывая, и побрела прочь, придерживаясь за стены. Я осталась одна.

Обернулась.

Тело лежало неподвижно. В тусклом свете кровь на его лице казалась черной. Я подошла ближе, опустилась на колени. Пыталась нащупать пульс на шее, но руки тряслись, ничего не чувствовала.

— Господи… что я наделала… — губы шептали сами. — Что делать… что делать… боже… надо… надо написать отчет… нет… нет, надо найти аптечку… или…

Голова кружилась. Меня мутило. Я кое-как поднялась на ноги, держась за стену. Надо идти. Надо… к Максиму. Он поймет. Он… он что-то сделает.

Я еле двигалась по коридору. Пассажиры останавливали меня, что-то спрашивали, но я не слышала. Я шла, как во сне, спотыкаясь, натыкаясь на стены.

В темноте кто-то схватил меня за руку. Я отшатнулась.

— Не надо! — вырвалось у меня.

— Простите, я просто хотел спросить… — голос испуганного мужчины растворился позади.

Я добрела до штабного вагона, до своего купе. Рухнула на пол, спиной к полке. Мои руки… на них была кровь. Я схватила салфетки, начала тереть, но она только размазывалась, въедалась в кожу.

Дверь распахнулась.

— Кира! Кира, ты цела?

Максим.

Я обернулась. Увидела его лицо — белое от страха, глаза лихорадочно шарили по мне, пытаясь понять, где рана. Он упал на колени передо мной, схватил за плечи.

— Кира… Кирюсик… где болит? Что случилось? Покажи мне!

Я смотрела на него. Его сильные руки, его глаза, полные такой боли, будто это его ранили.

«Да кому ты нужна, ущербная».

И что-то внутри окончательно сломалось.

— Макс… это не моя… это не моя кровь!

Он замер.

— Чья?

Я уткнулась лицом в его куртку. Слёзы хлынули потоком, я не могла остановиться.

— Кирюсик, рыжая… тише. Скажи мне, что случилось? Я здесь, я всё решу. Просто скажи правду.

Я вцепилась в его водолазку, сминая ткань, едва смогла выдавить шёпотом:

— Я… я кажется…

— Что, девочка моя?

— Я кажется… человека убила…

Максим

Её слова обрушились на меня, как удар кувалдой. Я застыл, не в силах пошевелиться, глядя на её измазанное кровью лицо, на трясущиеся руки, на отчаянные, безумные глаза.

«Убила.»

Кира. Моя Кира. Та, что всегда держалась с достоинством, работала с невозмутимым лицом, даже когда я доводил её до слёз своей холодностью. Она сейчас рыдала в голос, захлёбываясь, и каждый всхлип рвал мне грудь.

— Тихо, рыжая, тихо, — я притянул её ближе, обнима, будто пытался слиться воедино. — Я здесь. Всё хорошо. Ты в безопасности.

Моя рука гладила её по спине мерными движениями, вторая запуталась в её волосах. Она дрожала всем телом. Я прижался губами к её макушке.

Что, чёрт возьми, произошло?