Вредный босс на Новый год - Лана Пиратова

— Я тебе сейчас покажу «терпение», блять! — орёт она и кидается на меня с кулаками.

И тогда я просто швыряю в неё непринятый «подарочек» и, сломя голову, бегу прочь.

Я прямо чувствую, что мне не поздоровится, если она меня догонит! Да ещё и вместе с подругой своей!

А они догонят. Я еле бегу!

— Ах, ты тварь! — слышу в спину.

Ну, разве можно так с Дедушкой Морозом?! Совсем никакого понимания!

И чувствую, что всё. Сейчас сдамся. Не могу больше. Упаду просто и пусть они меня затопчут от негодования.

Но в этот момент раздаётся голос Серова.

— Что здесь происходит?

18. Мечты сбываются..

Поднимаю голову и со всего разбега налетаю на него. Поэтому падаю я не одна, а вместе с боссом.

— Держите его, Максим Ильич! Держите! — орут приближающиеся девицы.

Он встаёт и помогает встать и мне. Я тут же прячусь за его спину и выглядываю из-за плеча.

— Что здесь происходит? — повторяет он свой вопрос.

— Он! Он! Он! — тычет в меня пальцем Наталья. — Он члены дарит!

— Хм, — Серов оборачивается ко мне и приподнимает бровь.

— Дайте мне его! — не унимается Наталья.

— Не давайте ей его! — ору я за спиной Серова.

— Так, девушки, — он и правда защищает меня от разъярённых девиц. — Я сам сейчас разберусь с Дедушкой Морозом. А вы идите пока в зал.

— А вы присоединитесь к нам? — кокетничает Наталья и расстёгивает на себе куртку.

Как будто тут жарко! А так-то морозно!

— Конечно! — отвечает Серов. — Вот только с Дедом Морозом разберусь! — и мило так улыбается девицам.

И даже подмигивает и приобнимает их.

Они хихикают, а он, схватив меня за рукав шубы, тащит в дом.

— Ты что же это хулиганишь, Банникова? — спрашивает строго, когда мы оказываемся с ним в комнате и он закрывает за нами дверь. — Тебе же всего-то и надо было: добежать до дома и переодеться. Ты зачем мне подчинённых смущаешь? Членами кидаешься? С членами так нельзя, Банникова!

А мне так обидно становится от всего происходящего. Я так устала за эти несколько часов, что просто падаю на кровать, развязываю шубу, снимаю шапку и бороду и ей же вытираю лицо.

И понимаю, что плачу.

Все эти волнения и напряжение дают о себе знать. Я просто сижу и тихо плачу.

Над своей судьбой.

И присутствие Серова вообще никак не помогает. Скорее наоборот, служит прямым напоминанием всего того Армагеддона, что я только что пережила.

Всхлипываю.

— Ты чего, Банникова?

Поднимаю взгляд и вижу склонившегося над собой Серова.

— Плачешь, что ли? Почему? Замёрзла?

— И это тоже, — шмыгаю носом и отворачиваюсь. — Слушай, Серов, оставь меня, а? Не хочу никого видеть.

— Да как же я тебя теперь оставлю-то? Нет, Банникова. Не люблю, когда девочки плачут. Ну? Что случилось? Рассказывай! — и он, как близкий друг, садится рядом на кровать и даже приобнимает меня за плечо.

Но я стряхиваю его руку.

— Ты же не думаешь, что я с тобой тут откровенничать буду? — кошусь на него, вытирая бородой очередную слезу на щеке.

— А почему бы и нет? Я как случайный попутчик в поезде. Мне можно всё рассказать, — усмехается он и опять предпринимает попытку обнять меня.

— Да уж, — вздыхаю, отворачиваясь и прикусываю губу. — Случайный попутчик и есть. Самый настоящий.

— А я, вот, например, часто вспоминал тебя, Банникова, — тихим голосом произносит он.

— Чего это? — строго смотрю на него.

— Ну, знаешь, — вздыхает. — Вот такое ощущение у меня сложилось, что прокляла ты меня тогда.

— Когда? Ты что несёшь, Серов? Сдался ты мне больно! Я что?! По-твоему ведьма?! — и я даже вскакиваю от возмущения и швыряю в него бороду.

— Почему «ведьма»? — ржёт он, отбрасывая бороду.

— Ну, раз прокляла! Вот, жаль не умею! А так бы да, стоило тебя проклясть! Из-за тебя у меня всё не так! Всё не так!

И снова чувствую, как слёзы стекают по щекам. Опять капец как обидно становится!

Закрываю лицо руками.

— Подожди меня тут, — Серов вдруг тоже спрыгивает с кровати и, подмигнув мне, выбегает из комнаты.

Ну, уж нет! Больше меня не запрут!

И я решительно иду к двери, но Серов оказывается шустрее.

Он возвращается очень быстро.

— Куда это ты? На растерзание недовольными твоими подарками? — усмехается и толкает меня внутрь.

Опять закрывает дверь.

— Это что? — хмуро смотрю на протянутый им бокал.

— Шампанское, — отвечает просто. — Типа антидепрессант. Ну и чтобы согреться.

— И опять целоваться полезешь?

— Только если ты попросишь, — лыбится и чокается своим бокалом.

Опускаю взгляд на пузырьки в бокале. Эх, терять нечего! Все равно тут отсиживаться.

К тому же и пить уже хочется.

Смотрю, как Серов отпивает и подмигивает мне. И тоже отпиваю.

Да чего уж «отпиваю»? Залпом почти всё выпиваю.

И приятное тепло по телу.

— Полегчало? — спрашивает Серов и достаёт бутылку. — Надо усилить эффект.

— Ты чего это, Серов? — смотрю на него с подозрением. — Уж не напоить ли меня собрался?

— Зачем мне это? — смотрит искренне. — Ты, вон, и трезвая что творишь! А если напьёшься? Мне уже страшно! — и громко смеётся.

— Ну, хватит, — ворчу я.

Я так давно не пила шампанского и так оно хорошо пошло сейчас, что я и не замечаю, как мы с ним бутылку допиваем. И тут же появляется ещё одна.

А у меня и настроение уже лучше. И Серов не кажется таким противным.

— И, всё-таки, ты гад, Серов! — замечаю я, наблюдая, как он в очередной раз наполняет наши бокалы.

— Ты, между прочим, с этим гадом переспала, — хмыкает он.

— Ну, все совершают ошибки.

— Так уж и ошибки?

— Но спасибо тебе за урок, Серов. Я его хорошо усвоила.

— Точно?

Наши взгляды встречаются. Я облизываю губы, ощущая привкус шампанского, и взгляд Серова тут же опускается на них.

— Может, повторим уроки? — он придвигается ко мне и снова в глаза мне смотрит.

— Да конечно! Всю жизнь мечтала, чтобы меня поимели в костюме Деда Мороза! — фыркаю я.

— Мечты сбываются, — тихо усмехается он и наседает на меня.

Я отклоняюсь, но он всё ближе и ближе.

Очередная попытка отползти, но локоть соскальзывает и я падаю на спину.

Последнее, что вижу, — нависшее над собой лицо Серова. А потом какая-то глухая короткая боль и темнота.

19. Пробуждение

Распахиваю глаза и сразу же щурюсь от яркого солнечного света.

Где я?

Пытаюсь приподняться и понимаю, что не могу! Нет, руки и ноги слушаются меня, я могу ими