Вредный босс на Новый год - Лана Пиратова

Вижу, как уголок губ его приподнимается и глаза прикрываются.

А ещё чувствую его язык, который он пытается просунуть в меня. Так и толкается им в мои плотно сжатые губы.

Я мычу возмущённо и тогда он открывает глаза и строго так смотрит на меня.

— Разомкни губы! — цедит зло, чуть отрываясь.

Хмурюсь и мотаю головой.

Он неожиданно отпускает мои руки, но не успеваю насладиться свободой, как его ладонь оказывается на моей груди.

Замираю в растерянности на мгновение, ощущая, как его пальцы мягко сжимают мою грудь. Кажется, даже через одежду я чувствую тепло его руки.

Он то сминает мою грудь в ладони, то чуть отпускает.

И я отказываюсь верить в то, что под майкой уже бегут мурашки, а сосок становится твёрдым.

Серов довольно усмехается. А я, вроде, очухиваюсь и начинаю толкать его в плечи. Бью по ним, но, по-моему, больно становится только мне. Он вообще не чувствует моих ударов.

А потом он и вовсе начинает указательным пальцем водить вокруг соска и мурашки новой волной сбивают мой настрой. И я то ли от возмущения, то ли он этих касаний, размыкаю губы, чтобы выдохнуть.

Но вместо этого получаю резкий толчок языком в мой рот. Удивлённо охаю и как в ступоре наблюдаю за тем, как этот нахал нагло хозяйничает своим языком у меня во рту.

Толкается ещё и ещё. Наткнувшись на мой язык, ударяет его, подчиняя себе.

Я зажмуриваюсь и собираю себя. Силы последние собираю, чтобы остановить это безумие. Мне не может это нравиться! И мурашки эти…

— Да успокойся ты, ну? — смеётся вдруг Серов, отпуская мои губы. — Расслабься. Обещаю, что тебе понравится! — и задирает на мне майку.

— Где-то я это уже слышала! — восклицаю я, грозно глядя на него.

Я прихожу постепенно в себя. Главное — не дать ему больше поцеловать меня.

— Ну, а что ты хотела в первый раз? — нагло хмыкает он. — Зато теперь всё разработано. Сколько после меня было? — и как-то зло щурится и уже без улыбки смотрит мне в глаза.

А меня такая злость берёт на этого гада! Из-за него вся моя личная жизнь наперекосяк пошла! Из-за него…!

«Разработано»?!

— Чёрт, Банникова, так хочу тебя! — он резко наклоняется и шепчет мне это уже в шею. — Пиздец какой-то! Наверное, потому что давно не было.

Гад!

И он снимает мою руку со своего плеча и с силой опускает её. И прижимает…

Я даже ойкаю, когда пальцами ощущаю его возбуждённый член.

— Помнишь его? — и прикусывает кожу на моей шее. — Сейчас вспомнишь!

Сдёргивает меня со стола и начинает расстёгивать на мне джинсы.

— Серов, ты спятил?! Ты сдурел! — бью его по рукам и пытаюсь вырваться. — Пусти меня! Ты совсем уже?!

Но он не обращает внимания на моё возмущение. Вот, уже и замок вниз тянет на джинсах. Ещё немного и я в одних трусиках останусь.

А ещё мой взгляд падает на его торчащую ширинку и я в панике начинаю искать рукой по столу хоть что-нибудь, что может помочь мне избавиться от этого маньяка.

Хватаю чашку, не глядя, и в тот момент, когда Серов резким движением дёргает с меня джинсы вниз, я выплёскиваю содержимое чашки ему на ширинку.

— Ааааааа! — раздаётся даже не крик, а вой. — Аааааа! — эхо разносится по дому.

Зато меня отпускают.

Я отскакиваю от маньяка и быстро возвращаю джинсы на место.

— Ты что наделала?! Дура! — орёт Серов, приложив обе руки к своей мокрой ширинке. — Горю!

Быстро оглядывается и бежит на выход. Распахивает дверь и просто падает лицом вниз в сугроб под самой крышей.

Я выбегаю следом и только хочу посмеяться над ним, как раздаётся какой-то гул, треск. Поднимаю голову и с ужасом наблюдаю, как с крыши скатывается ком снега и приземляется чётко на лежащего в сугробе Серова.

23. Освобождение Серова

И всё. Он просто скрывается из вида под снежным завалом.

Я несколько секунд ещё стою и жду, что, ну, вот, сейчас он начнёт вылезать как-то. А нет. Ничего не происходит. Снежный сугроб так и стоит неподвижно.

— Серов! — зову я. — Максим!

Тишина.

Да чтоб тебя! Ну, что за недоразумение!

Одни неприятности от него!

Я подхожу к сугробу и начинаю руками раскапывать снег.

— Серов! — кричу в снежную толщу. — Ау!

Руками долго придётся копать, а этот маньяк ещё и замёрзнуть может!

Не то, чтобы мне жалко его было, но одной оставаться тут вообще не охота. Хоть какой-никакой, а мужик!

Эх!

Оглядываюсь по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, чем можно будет Серова откопать. И замечаю в углу, у столба лопату. Хорошую такую, деревянную лопату. Как раз для снега.

Бегу за ней, а, когда возвращаюсь к месту, где закопался Серов, то понимаю, что, похоже, на сугроб ещё с крыши снег свалился и поэтому не видно, где именно копать. Ну, то есть, где его голова, а где — ноги.

Но вымерять и определять времени нет — замёрзнет ведь!

Поэтому я начинаю отбрасывать лопатой снег с сугроба. Сначала очень аккуратно это делаю. Чуть подцепляю на лопату снег и отбрасываю. Но время-то идет!

И, вот, я уже размашистыми движениями разгребаю снег. И в очередной раз запустив лопату в сугроб, натыкаюсь на что-то. Лопата дальше не идёт. Заледенело?

Я ещё раз предпринимаю попытку. Нет, не получается.

И тогда я отбрасываю лопату и начинаю руками разгребать это место. И понимаю, что утыкалась лопатой в задницу Серова.

Чёрт.

Быстрее работаю руками и тяну его вверх.

— Серов, ты жив?

А в ответ лишь какое-то мычание.

А ещё он дрожит так сильно, что зубы стучат. И смотрит на меня как-то ошалело.

— Серов, ты чего? — пугаюсь я. — Пошли в дом быстрее!

И буквально толкаю его к двери.

Одежда на нём намокла, а сам он побелел. У него даже губы белые. Жалко его становится.

— Раздевайся! — командую я и, поскольку он так и не шевелится, сама тяну с него майку.

24. Динамо

Стараюсь не смотреть, когда перед моими глазами предстаёт его голая грудь. Опустив взгляд, борюсь с застёжкой джинсов. Кое-как мне удаётся справиться и я дёргаю джинсы вниз. И сама встаю на колени перед Серовым, чтобы удобнее было снимать с него штаны. Стягиваю их до колен. И замираю на мгновение, уткнувшись взглядом в его боксёры.

Ну и ситуация!

Быстро встаю.

— Серов, ты жив? — повторяю вопрос.