Вредный босс на Новый год - Лана Пиратова

— Ну, увезли, наверное, — равнодушно пожимает плечами.

— Кто?! Да как «увезли»-то?! Ты что?! Он же мой!

— Да кому он сдался? — отмахивается Серов. — И не кричи ты так! Башка уже трещит! Сейчас разберёмся. Телефон.

Точно! Как же я сразу не додумалась? Телефон!

Бегу к сумке и достаю аппарат. Жму на кнопку. Фиг! Телефон разряжен! А зарядку я не взяла! С надеждой возвращаюсь к Серову. А его нет нигде.

— Серов! Ты где? — кричу в пустоту, а самой страшно.

Я не хочу совсем одна тут остаться! Пусть уж лучше с Серовым, чем одна. Но куда он пропал?

— Ай! Ай, блин! — слышу его крик и бегу на него.

И застаю такую картину: Серов сжимает рукой палец и стонет.

— Ай!

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Тварь! — рычит Серов и ногой отпинывает с пола подушку.

— Ой, Василий! — восклицаю я и улыбаюсь.

— Тварь! — повторяет Серов.

— Прекрати обзываться! — строго смотрю на него.

— Он меня укусил! — и показывает мне палец с кровью. — А вдруг он заразный?!

— Не заразный он! А чего ты к нему полез?! — беру на руки Василия.

Он так рад видеть меня! Обнюхивает меня.

— Он мой телефон стащил! — возмущается Серов.

Убираю ещё одну подушку и вижу под ней телефон. Погрызенный и с треснутым экраном.

Беру его в руки.

— Твой? — показываю Серову и сглатываю, понимая, что на его телефон больше не стоит рассчитывать.

21. Главное, чтобы было кому искать

— Может, можно ещё починить? — предполагаю тихо, заглядывая из-за плеча на копошащегося с телефоном Серова.

— Дурак! Связался с тобой! — бурчит недовольно он.

— Ну, знаешь ли! Вот такой ты директор, что подчиненные так легко бросили тебя! — отвечаю я. — Даже не вспомнили, что тебя забрать надо!

Фыркаю и, сложив руки на груди, отворачиваюсь.

— Ну, правильно, — усмехается он. — Я же им сказал, что уезжаю.

— Зачем это?

— Чтобы не искали и в покое оставили. Когда ты вырубилась на кровати, я побежал в зал и сказал организатору, что уезжаю.

— Серов! Слушай! А машина же твоя здесь?! Ты же на машине приехал?

— С водителем, — бубнит он.

— То есть машины тут нет?! — возмущённо смотрю на него. — Ну, чисто теоретически, если пойти пешком…

— Двести километров, Банникова, — прерывает мои подсчёты Серов. — До Москвы двести километров!

— Но погоди! Тут же электричка ходит! Ты сам говорил, что до неё пять километров! Час пешком! Пошла я собираться, в общем.

Беру клетку с Василием и иду в комнату. А там только хватаю сумку и на выход.

Открываю входную дверь, даже не простившись с Серовым, и громко охаю. Раскрываю рот от удивления.

Снега-то навалило! Мамочки… Мне по пояс! Я даже до ворот дойти с трудом смогу.

Так и стою, офигевая от увиденного.

— Ты, если уходишь, то вперёд! — доносится до меня голос Серова. — Чего выхолаживаешь? Холодно же!

— А ты не пойдёшь? — кричу я, не сводя взгляда с сугробов.

— Чуть позже. Кофе попью.

— Ну-ну, — хмыкаю и закрываю дверь.

— Не работает нихера! — ругается Серов, когда я нахожу его в комнате.

Он швыряет покусанный Василием аппарат на стол и идёт к кофемашине.

— Так и придётся пешком идти!

— А, вот, если ты не вернёшься, как думаешь, тебя искать будет кто-нибудь? — спрашиваю я, присаживаясь за стол.

— К чему такие вопросы, Банникова? — усмехается он. — Думаешь, я никому не нужен?

— Ну, просто, вот, меня, например, никто искать не будет. Пока сестра не вернётся. А вернётся она уже после Нового года, — неопределённо отвечаю я. — А тебя?

— Меня — будут. Вообще, я на Мальдивы лечу на Новый год. Не один. Так что, да, меня будут искать, — и довольно улыбается.

— Фу, на Мальдивы на Новый год. Новый год — это снег, это мороз!

— Ну, вот, и сиди в этом снегу и морозе! А я тепло люблю. Кофе будешь?

— Нет, — мотаю головой.

С нетерпением наблюдаю, как он, не торопясь, пьёт свой кофе.

Кошусь на часы на стене. Нам бы до вечера успеть уйти отсюда. Уже обед. А пока расчистим…

Мышцы, вроде, у Серова есть. С лопатой, надеюсь, справится.

— А ты чего это меня рассматриваешь, Банникова? — усмехается он.

Поднимаю удивлённый взгляд с его мышц на плечах на его лицо.

— Соскучилась?

— Вот ещё! — хмыкаю. — Думаю, вот, просто, как же ты такой сильный не справился с моим Василием?

— Что же я, по-твоему, шею ему свернуть должен был? Ты всё такая же кровожадная, Банникова, — вздыхает с какой-то грустной усмешкой и качает головой. — Чушь несёшь. Если соскучилась, то так и признайся.

Отставляет чашку на стол и, прищурившись, словно рассматривает меня.

И, вот, эта вот тишина и обмен взглядами сбивают меня с толку. Чувствую, как в горле пересыхает моментально. И мне не нравится это.

Потому что всё как тогда. Как тогда! А я не хочу повторения!

Но такое ощущение, что Серов тоже это чувствует. Впившись в меня своим чёртовым взглядом, словно ковыряет там что-то. Выискивает.

Делает шаг ко мне. Берёт мою руку и я не сопротивляюсь.

Тянет меня, чтобы я встала. И я покорно встаю.

Злюсь на себя. Горю от бешенства внутри, но встаю.

— Если мы оба соскучились, то зачем время терять? — с усмешкой хриплым голосом произносит он.

— За себя говори, — остатки разума и сопротивления вырываются-таки наружу.

— Проверим? — хмыкает он и резко дёргает меня на себя.

22. Ожог и охлаждение

Я врезаюсь в его тело и не успеваю отстраниться, как он ловко подхватывает меня и сажает на стол.

Не отводя глаз, он одним движением сграбастывает мои запястья, чтобы я не упиралась ему в грудь, и заводит мои руки за спину.

Потом облизывает губы и каким-то хищным взглядом спускается ниже. Ещё ниже. Пока он не останавливается на моей груди.

Я стараюсь не дышать и внимательно слежу за Серовым.

— Ты спятил? — шепчу, тоже облизывая губы. — Пусти меня немедленно!

— Ага! Сейчас! — усмехается он и снова смотрит мне в глаза. — Должен же я хоть какую-то компенсацию получить за то, что застрял тут с тобой! — и приближается, впиваясь взглядом в мои губы.

Компенсацию?! Какой же гад!

Я начинаю дёргаться в попытках освободиться, но хватка на моих руках крепкая и эти мои попытки вызывают лишь ухмылку у Серова.

Он ещё ближе становится у меня между ног. Кладёт ладонь мне на затылок и не даёт отвернуться.

Секунда обмена взглядами и он резко приближается и впивается в мои губы.

Я сначала настолько офигеваю, что просто распахиваю глаза и, не моргая,