Вредный босс на Новый год - Лана Пиратова

Чёрт. Никогда бы не думала, что сама сделаю это!

Беру его лицо в руки. Ещё раз облизываю губы и, зажмурившись, впиваюсь в его рот.

Стараюсь не думать ни о чём, а просто целую его. Тьфу. В смысле, не просто целую, а пытаюсь согреть.

Губы у Серова мягкие, хоть и холодные.

Впервые я сама вот так целую мужчину. Сама проявляю инициативу. И сама толкаю в него язык. Зачем? Ну, наверное, жду хоть какой-то реакции? Что ещё-то?

Открываю осторожно глаза и тут же встречаюсь в изумлённым взглядом Серова. По глазам его понимаю, что он скорее жив, чем…

Отрываюсь от его губ и громко выдыхаю. А потом обнимаю его, прижимаясь всем телом.

Он очень холодный и это пугает меня.

Я из курса выживания по основам безопасности жизнедеятельности помню, что лучше всего можно отогреть человека, прижавшись к нему и передав своё тепло. Но не в одежде.

Ай! Оказывается, мой смелый поцелуй — не самое ужасное, что я могу сделать!

Отпускаю Серова и сама тяну и с себя майку. Остаюсь в одном лифчике и джинсах и под изумлённый взгляд переохлаждённого опять прижимаюсь к нему.

Ещё острее чувствую его холод. Мурашки по телу заставляют меня сжиматься.

— Что стоишь-то? — бурчу ему в грудь. — Обними меня. Ну? Прижимайся!

И вздрагиваю, когда его холодные руки ложатся мне на голую спину.

— Дыши глубже, — говорю ему, а сама прислушиваюсь к стуку его сердца.

Вот, оно словно быстрее стучать начинает. Разгоняется.

Да и пальцы его сильнее сжимают меня.

Мы так и стоим. Сколько стоим? Не знаю. Но я чувствую, как он теплеет. Прямо ощущаю это.

Чтобы усилить эффект, я начинаю ладонями тереть его спину.

— У меня руки никак не согреются, — вдруг шепчет он, наклоняясь и касаясь губами моей макушки.

— Руки помассировать? — поднимаю на него взгляд и немного пугаюсь блеска в его глазах.

— Я знаю способ лучше, — губы Серова уже не синие. Розовеют. И уголок губ дёргается.

— Ой! — я чуть ли не подпрыгиваю, когда остро чувствую его всё ещё холодные руки у себя на попе!

Прямо на попе. Потому что этот наглец просунул ладони под джинсы и трусики.

— Серов! Ты что делаешь?! — возмущаюсь я и больше не обнимаю его.

— Отогреваюсь, — улыбается и пожимает плечами. — Эй, куда ты? Я ещё не до конца согрелся! Умереть могу.

И он, обхватив ладонями меня за попу буквально впечатывает в себя. Слежу за его взглядом, спускающимся и останавливающемся на моей груди.

Мамочки. Я же в лифчике в одном перед ним стою. А он не отводит взгляда и облизывает губы.

— Там уже не так тепло, — смотрит мне в глаза хитро и вынимает одну руку из моих джинсов. — Я хочу в другом месте погреть их.

Кладёт ладонь мне на живот и медленно ведёт её вверх. Я напрягаюсь, когда его пальцы упираются мне в грудь и он медленно просовывает их под кружевную ткань.

— Пиздец как горячо тут, — наклоняется и тянется к моим губам. — Мне нравится, как ты согреваешь меня, Банникова. Продолжай…

Вижу, как он прикрывает глаза и приоткрывает рот, чтобы впиться им в меня.

Оттаял, похоже.

Резко бью его по обеим рукам и отскакиваю от Серова. Он сначала распахивает глаза и непонимающе таращится на меня, моргая. А потом делает шаг, чтобы приблизиться, но не удерживается и, качнувшись, падает вперёд.

Потому что мокрые джинсы так и висят у него на коленках.

Улыбаюсь.

— Стерва, — цедит он, грозно глядя на меня. — Ты зачем всё это делала?

— Грела тебя. А ты что подумал?

— Могла бы в душ горячий отправить, а не прижиматься! — ворчит недовольно и поднимается. Снимает мокрые джинсы.

— Вот, если бы ты не пропускал лекции по ОБЖ в универе, то знал бы, что нельзя после переохлаждения в горячий душ. Нужно согреваться естественным способом.

— Сексом? — дёргает бровью.

Я беру майку и собираюсь надеть её.

— Не думай, Серов, что я буду спать с тобой, — говорю ему серьёзно. — Мне хватило тех четырнадцати секунд.

— Да ты стерва! — возмущается он и хмурится. — Какие ещё «четырнадцать секунд»?! У тебя часы тогда встали!

— У тебя тоже кое-что встало, — хмыкаю, кивая на его боксёры, где красноречиво выпирает.

— Банникова, — он делает шаг ко мне, но я отступаю. — Это «динамо», Банникова. Раздраконила и заднюю даёшь?

— Об этом вообще можешь даже не мечтать, Серов! — бросаю на него гневный взгляд и срываюсь с места.

— Ну, погоди! — слышу в спину.

Но забегаю в какую-то комнату и щёлкаю замком.

25. Ненавижу тебя, Серов

Сколько сижу там, не знаю. Телефона же нет и часов в этой комнате тоже нет.

Прислушиваюсь — за дверью тихо.

Ну, не сидеть же здесь до ночи! В планах у меня ещё успеть на электричку. Значит, надо выходить.

Прижимаюсь ухом к двери — там ни звука.

Я осторожно приоткрываю дверь и выглядываю.

Серова нигде не видно. Это хорошо.

Выхожу из заточения и иду в комнату. И нахожу там Серова.

Он лежит на диване и кидает маленьким мячиком в стену. Ловит его и снова бросает.

Очень увлекательное занятие. Ну, хоть успокоился.

Я набираюсь смелости и делаю вид, что откашливаюсь. Серов медленно поворачивает ко мне голову, но не встаёт.

— А. Вышла? А чего так? Сидела бы там, — хмыкает и отворачивается и собирается снова бросить мячик.

— А ты чего разлёгся? — спрашиваю я. — Нам же идти надо!

— Ты в окно смотрела? — усмехается он. — Куда идти? Чтобы снегом занесло? Спасибо. Меня уже. Больше не хочу.

И я поворачиваюсь к окну и смотрю на улицу.

Блин. Там реально буря и кажется, что снега становится всё больше и больше.

— Что же делать? — произношу вслух, хотя вопрос этот обращён к себе.

— Ждать, — слышу ответ. — Ну, должны же нас искать. Вот и подождём! Я в такую бурю не сунусь на улицу. Да и тебя не пущу! — и он косится на меня и хмурится.

— Завтра Новый год, Серов! — восклицаю я. — И меньше всего я хотела бы встретить его с тобой!

Он хмыкает и встаёт с дивана. Сжимает в кулаке мячик и идёт ко мне.

Но я не показываю, что боюсь его. Не отступаю ни на шаг.

— Думаешь, я в восторге? — приближается и чуть наклоняется.

Смотрит прямо в глаза. Без улыбки смотрит. И от этого ещё страшнее. Но я держусь, не отступаю.

— Ладно, Банникова, расслабься! — ухмыляется, выпрямляясь. — Завтра с утра пойдём. Думаю,