Вредный босс на Новый год - Лана Пиратова

Отрываюсь от Банниковой и удивлённо таращусь на её грудь. Потому что куртка на ней начинает шевелиться.

Сглатываю и невольно улыбаюсь, когда оттуда появляется мордочка её зверька.

— Ах, ты ж, сука! — грозно смотрю на него. — Из-за тебя всё! Ууу!

Но зверёк недовольно фыркает, как будто чихает, вылезает уже полностью и… убегает.

Хрен с ним! На улицу всё равно не убежит.

— Ева! — зову опять девчонку и начинаю расстёгивать на ней куртку.

Снимаю её.

Может массаж сердца сделать? Хм. Уметь бы ещё!

Пока думаю, уставившись на грудь Банниковой, слышу слабый стон. Перевожу взгляд на её лицо и вижу, что она, похоже, приходит в себя.

Морщится и облизывает губы. Подносит руку к лицу и потирает глаза. И потом медленно приоткрывает их.

— Где я? — шепчет, оглядываясь.

— Банникова! — я чуть не прыгаю от радости на кровати.

— Где я? — повторяет она свой вопрос и пытается приподняться на локтях.

— Фух! Оттаяла! — радуюсь я.

— Холодно, — шепчет она и обнимает себя.

Смотрю ей в глаза, спрыгиваю с кровати и несусь в соседнюю комнату. Там беру бутылку забытого шампанского и возвращаюсь к Банниковой.

— Сейчас! — быстро открываю бутылку, стрельнув пробкой в потолок и напугав девчонку. — Пей! — протягиваю ей шампанское.

Мотает головой и чуть хмурится.

— Пей! — говорю уже строже. — Врача тут нет! Заболеешь — лечить некому будет! Пей, блин!

И уже сам приставляю бутылку к её губам. Она слабо сопротивляется, но я вливаю в неё шампанское. Часть, естественно, стекает вниз по подбородку на майку.

— Ай! Тьфу! Блин, Серов! Ты что?! — она уворачивается и часто дышит.

Рукой стирает шампанское с подбородка.

— Ты совсем уже?! — облизывает губы.

А мой взгляд опускается на её грудь. Там шампанское намочило майку и она прилипла и теперь отчётливо всё видно.

Я тоже облизываю губы и яйца невольно поджимаются. Член дёргается и я прямо чувствую, как кровь к нему хлынула. Поцелуй, картинки эти… Моё желание снова берёт верх.

И я, подняв взгляд и глядя в глаза Банниковой, подцепляю пальцами низ майки и тяну её вверх.

— Ты что, Серов? — смотрит испуганно, но говорит тихо. И снова губы облизывает.

— Снимай, — хрипло шепчу я, глядя на её губы. — Нельзя в мокром.

— Серов… — тихо произносит девчонка, когда я наседаю на неё и заставляю лечь на спину. — Ты что делаешь?

— Будем согреваться, Банникова, — усмехаюсь уголком губ. — Оттаяла…

Ещё секунда обмена взглядами и я наваливаюсь на неё и нетерпеливо впиваюсь в губы.

27. Ну, держись, Банникова!

На этот раз сразу же проникаю языком в уже тёплый рот Банниковой. Прикрываю глаза от удовольствия и тихо мычу в поцелуе.

Тёплая и сладкая.

И мягкая такая.

Приоткрываю глаза и встречаюсь с изумлённым взглядом Банниковой. Уголки губ сами приподнимаются и я толкаюсь языком и натыкаюсь на её язык. Провожу по нему кончиком и ещё сильнее сминаю губы.

А сам чуть приподнимаюсь с неё и просовываю руку под майку Банниковой. Она тут же пальцами обхватывает моё запястье и пытается остановить. Но слабо пытается.

Я всё равно веду руку вверх и задираю мокрый лифчик. И сразу ладонью накрываю грудь и сминаю её.

И не могу сдержаться, громко выдыхаю в поцелуе.

Пальцы словно немеют, ощущая приятную мягкость и нежную кожу. И сосок. Веду с нажимом пальцами к центру и, схватив сосок двумя пальцами, чуть сжимаю его.

Отпускаю губы Банниковой и слышу тоже громкий выдох с тихим стоном.

— Серов, ты что делаешь? — всё ещё пытается сопротивляться, но я же чувствую, что это всё по привычке. Напоказ.

А у самой и взгляд плывёт, и губы, вон, подрагивают и не сжимает их больше.

А ещё я смотрю ей в глаза, а сам пальцем ласкаю сосок и прямо ощущаю мурашки у неё на коже от моих касаний.

— А тебе не нравится? — улыбаюсь и прижимаюсь бёдрами к её ноге.

У меня стоит. Причём стоит так, что сводит всё там. Яйца гудят и того гляди лопнут. А член… да он порвёт сейчас всё нахрен. И я прижимаюсь им к ноге Банниковой.

Она вздёргивает брови и как будто и сама дёргается.

Пугается так, как будто никогда возбуждённого члена не чувствовала.

— Серов, прекрати, — шепчет и губы облизывает.

— А я ещё и не начинал, — усмехаюсь и резко задираю на ней майку.

Подмигиваю и наклоняюсь, чтобы обхватить сосок уже ртом.

Охуеть, какая она сладкая!

Прикрываю глаза и начинаю языком ласкать чувствительную вишенку.

— Максим! — хнычет Банникова и вцепляется мне в плечи.

Но я не собираюсь останавливаться. Да и просьбы эти…

Продолжая целовать её грудь, я рукой веду вниз и кладу ладонь ей на живот. Чувствую, как он напрягается. Улыбаюсь и кончиком языка обвожу сосок и опять обхватываю его губами.

— Максим, ну, не надо, — слышу слабую просьбу, когда моя рука с живота ползёт ещё ниже.

Кладу ладонь между ног девчонки и чуть надавливаю. Сжимаю пальцы и, кажется, даже через ткань джинсов ощущаю, какая она там горячая.

С причмокиванием отпускаю сосок и нависаю над Банниковой. Продолжаю гладить ей между ног.

— Чего ты? — улыбаюсь и целую её в уголок губ. — Я хочу тебя, Банникова. Пиздец как хочу. Хорошо будет. Обещаю. Молчи!

Смотрю на неё строго, когда вижу, что она опять собирается съязвить своей любимой фразой.

Наклоняюсь и поцелуем лишаю её возможности спорить. А пальцами быстро справляюсь с застёжкой на джинсах и просовываю руку в трусики.

Банникова что-то там мычит мне в губы, но я не собираюсь отпускать их. Наоборот, сильнее надавливаю и вижу лишь возмущённый взгляд.

А ещё она руками пытается помешать мне. Но я ещё глубже проникаю в трусики и чувствую, как член дёргается и упирается неприятно в ткань.

— А ты теперь гладенькая, — хриплю ей в губы с ухмылкой. — Мне нравится. Ева.

И, не отпуская её взгляд, провожу пальцами по нежным и гладким складкам. И зубы стискиваю до скрежета. Так меня кроет.

Возбуждение зашкаливает. Я могу думать только членом сейчас. А он просит одного. Дать ему свободу, чтобы вбиться в эту вот дырочку.

Средним пальцем чуть надавливаю и проникаю внутрь. Всего одной фалангой. Но даже так чувствую, как там горячо и мокро.

Ну, течёт ведь! Блять. Течёт!

От моего этого движения Банникова вся сжимается и напрягается. Вцепляется руками в мои руки. Но не останавливает. А словно ищет опору, чтобы не сорваться.

Ты же моя девочка. Я дам тебе это.

Чуть согнув палец,