Бывшие. Любовь с осложнениями - Саяна Горская

Удар.

Прямо в сердце.

Слова Богдана сочатся токсичным ядом.

Так остро и больно, что внутри всё рвётся на лоскуты.

Я опускаю взгляд на свои сцепленные в замок пальцы. Сжимаю их до боли и побелевших костяшек, чтобы они не дрожали и не выдавали моего волнения.

— Ты мне совсем не веришь?

Он равнодушно пожимает плечами.

— Почему же. Верю. Болела — значит болела. Мужик — значит мужик. Только мне теперь абсолютно наплевать. Всё, чем ты занималась эти три года… — Он делает паузу. — Наплевать. Так что можешь сходить ещё полечиться. Или ещё потрахаться. Тут уж сама выбирай.

Гнев и злость взрываются, как нарывающий гнойник.

— Да пошёл ты! — Шиплю и прохожу мимо, тараня его плечом.

Но…

Богдан резко хватает меня за предплечье, заставляя остановиться.

Его пальцы впиваются в кожу, дыхание горячее и прерывистое.

Мы оба дышим тяжело, будто после долгого боя на ринге.

— Прошло три года, Богдан, — выдавливаю через стиснутые зубы. — Три года!

— Вот именно! — Чуть встряхивает меня. — Женя, я три года ждал хоть какого-то объяснения! Хоть слова! А теперь ты приходишь и говоришь мне эту… Эту чушь! И ждёшь, что я в неё поверю?!

Мой подбородок предательски дрожит.

Глаза становятся влажными, и я задираю голову к потолку, чтобы не дать ни одной слезинке пролиться на щёки.

— Неужели твоя ненависть совсем не угасла?

Он смотрит на меня долгим немигающим взглядом, полным чего-то необъяснимо тёмного.

— Нет, Жень. Не угасла. Когда ты находишь в мужчине уязвимость, не нужно в неё давить. Иначе рискуешь извлечь что-то крайне неожиданное. Я был дураком, потому что позволил себе так любить. Безусловно, самоотверженно, искренне. А ты… — Его голос становится всё громче, но я слышу в нём не только злость. Под слоями ярости проскальзывает что-то ещё — боль, горечь, обида. — Ты просто танком пропёрлась по моим чувствам. Не надо теперь сказок. Не надо пытаться наладить со мной контакт. У нас с тобой всё. Здесь и сейчас ставим точку. Навсегда. И в прошлое больше не лезем. Мне в этой грязи копаться не доставляет.

Он резко отпускает меня.

По инерции отшагиваю назад, напарываясь на спинку дивана.

Богдан же, бросив нетронутый кофе, идёт к входной двери.

Оборачивается.

— За одно лишь спасибо тебе — научила меня тому, что женщинам доверять нельзя. Отличная вакцина. Её бы в массы продвигать.

Дверь хлопает.

Зажмуриваюсь.

Ну что, полегчало, Титова?..

Глава 12

Женя.

Поднимаюсь по ступеням на крыльцо больницы. Автоматические двери гостеприимно разъезжаются, и на меня обрушивается знакомый запах дезинфицирующих средств и горячего кофе из автоматов.

Сегодня я не то, что не опоздала, но даже приехала на полчаса раньше необходимого.

Удивительно.

Обычно утро — это суматошный бег по кругу: шесть будильников, паника, наскоро уложенные волосы и остывший кофе из термокружки в дороге. Но сегодня всё иначе.

Я проснулась в пять утра, резко, будто кто-то дёрнул меня за ниточку из сна. В голове — ни одной связной мысли, просто жгучее желание дышать, двигаться и вообще что-то делать. С утра я даже успела позаниматься йогой, совершила паломничество к холодильнику в поисках хоть какого-нибудь завтрака, ничего не нашла, смирилась, зато неторопливо сделала макияж и, впервые за долгое время, не бежала к машине с пугающим осознанием, что опаздываю на «пятиминутку».

Переодеваюсь в светлый рабочий костюм.

Вхожу в аудиторию, куда потихоньку подтягиваются остальные коллеги.

Первое, что вижу — естественно, его.

Богдан сидит в первом ряду, чуть развернувшись в сторону Медведева, приготовившись впитывать информацию. На нём привычный тёмно-серый хирургический костюм, оттенком идеально попадающий под цвет глаз. Руки сцеплены в замок.

Он словно специально демонстративно игнорирует всех вокруг, просто сидит и смотрит вперёд, сверлит какую-то видимую лишь ему точку.

Выбираю место в дальнем углу зала — как можно дальше. Чем больше расстояние между нами, тем легче дышать.

Наверное…

Я усаживаюсь, бросаю на стол телефон. Богдан оборачивается на звук, я же опускаю рывком глаза и делаю вид, что читаю сообщения. Но всё равно ощущаю, как он скользит по мне взглядом, почти равнодушным, но с той тенью, которую не понять — то ли это глухая ненависть, то ли раздражение, то ли…

Титова, завязывай со своим Богданом!

Богдан.

Бог-дан.

Даже его имя застревает в горле.

Я думала, что за три года можно искоренить всё, что связано с этим человеком. Но нет. При каждой нашей встрече я — словно оголённый нерв.

Я победила болезнь. Избавилась от опухоли, что прорастала тонкими сосудиками в моё тело.

Избавиться от любви оказалось сложней. И химия здесь бессильна.

Быть рядом с ним больно, даже если мы не говорим.

Особенно если не говорим!

— Так, коллеги, прошу минуту вашего внимания! — Звучит голос Медведева. Он захлопывает ладонями папку и пристукивает её краем по столу, чтобы успокоить гудящую аудиторию. — Коротко по делу, времени у нас, как всегда, мало.

Сажусь ровнее, делаю вид, что полностью сосредоточена на планёрке.

В зале становится тише.

— Через неделю в конгресс-центре «Гранд Холл Сибирь» пройдёт медицинский симпозиум. Приедут ведущие специалисты со всей страны. От нашей больницы требуется три человека для выступлений. С небольшими, но содержательными научными докладами.

Ну, конечно. Медведев просто обожает подобные события — презентации, доклады, демонстрации успехов. Дай ему волю, и мы бы все вместо того, чтобы лечить, разъезжали по симпозиумам.

— Богдан Андреевич, — Олег Викторович резко поворачивается в сторону Богдана. — Я буду настаивать, чтобы вы представляли нашу больницу. Ваш опыт, ваша стажировка в Цюрихе — это то, что стоит демонстрировать и чем нужно хвастаться.

Закатываю глаза.

Полетели снова дифирамбы Ларионову…

— Олег Викторович, я с радостью, — отвечает Богдан, и я слышу эту лёгкую самоуверенность в его голосе.

А вы, Богдан Андреевич, тот ещё павлин. Вон как хвост распушил…

Не откажется от возможности показать себя, красивого.

Я скрещиваю руки на груди, смотрю в окно и пытаюсь не слушать.

Дверь резко открывается.

На пороге Рита и Расул — оба улыбчивые, будто их только что вытащили с летнего пикника. Расул слегка щипает Риту за бок, а она хлопает его по руке, как будто гонит назойливую муху.

— Проходите скорей, не отвлекайте коллег, — бурчит Медведев беззлобно.

Друзья занимают места у стенки за моей спиной. Расул шумно придвигает стул, а Рита, проходя мимо, еле заметно касается моего плеча.

— Женя, ты чего такая хмурая с утра? — Шепчет, наклоняясь к моему уху.

— Просто обычное