Бывшие. Любовь с осложнениями - Саяна Горская

Но когда створки лифта открываются, я буквально цепенею.

Богдан, чтоб его, Андреевич.

Классическое чёрное пальто сидит идеально, через плечо небрежно перекинут шарф. Волосы чуть растрёпаны. И фонит от него снова этой недоступной холодной самоуверенностью.

Вздыхаю глубоко.

Первым порывом хочется сбежать, но я не позволяю телу этого сделать — слишком уж трусливо.

Дергая себя за какие-то невидимые рычаги, заставляю сопротивляющиеся ноги сделать пару шагов вперёд.

Нам вдвоём в лифте тесно.

Или мне только кажется?

Его запах — холодный, с горчинкой, будто свежий воздух морозным вечером — сводит меня с ума.

Мы стоим в молчании. Стараюсь смотреть на панель с кнопками, а не на его профиль, на его губы. Они такие… идеальные. И я бы отдала всё, чтобы прикоснуться к ним, чтобы снова почувствовать вкус его поцелуя, как раньше.

Вот бы мы застряли здесь. Тогда он бы не смог сбежать и я бы заставила его меня выслушать. Хотя, зная Богдана, он скорей вскрыл бы лифт, как консервную банку, и сиганул в шахту.

— Ты права, — нарушает он внезапно напряжённое молчание.

Резко поднимаю голову.

— Что?

Взгляд его вворачивается шурупом мне между бровей.

— Ты права, — повторяет. — Нам сложно будет работать в одной клинике.

Моё взвинченное до предела сердечко пропускает удар.

— Да. Поэтому мы должны спокойно поговорить. Как взрослые люди.

Лифт издаёт короткий звук, сигнализируя об остановке.

— Нет. Кто-то из нас двоих просто должен уйти. И это буду не я.

Двери открываются, Богдан выходит.

Я остаюсь стоять на месте, обалдевшая, ещё несколько секунд, пока двери лифта снова не начинают закрываться.

Выставляю вперёд руки, раздвигая створки.

На ватных ногах выхожу в холл.

Ритка с Расулом, уже одетые, сидят на диванчике у выхода. Богдан, проходя мимо них, награждает Расула взглядом весом в пару сотен атмосфер.

— Коллеги, — чуть кивает на прощание.

Автоматические двери за ним закрываются.

Глава 9

Женя.

Бар «Гадкий цыпленок» находится прямо за углом от больницы, что является его главным преимуществом, из которого вытекает и главный недостаток — здесь всегда можно встретить кого-то из коллег. Всегда. В любой день недели и, кажется, в любое время суток.

Кто-то отмечает успешную операцию, кто-то топит в алкоголе стресс, а кто-то просто зашёл убить пару часов до следующей смены.

Наш любимый столик прячется в углу зала у самого окна. Отсюда хорошо видно больницу, и это странным образом успокаивает. Как будто даже находясь в баре можно контролировать то, что происходит сейчас там.

— Неужели так и сказал? — Рита подаётся вперёд, скрестив руки на столе. Её глаза горят таким интересом и любопытством, что я немного раздражаюсь.

— Да, так и сказал. «Одному придётся уйти, но точно не мне». — Я нарочито копирую его холодный тон и манеру говорить.

Расул фыркает, откидывается на спинку стула и отставляет свой стакан с лимонадом.

— Жень, отправь его к Ритке. Пусть сердечко проверит. А если там что-то не так — ко мне на стол. Может, подправлю какие клапаны.

Рита поворачивается к нему с прищуром.

— Руки прочь от чужих клапанов, мясник. Вы, хирурги… Вам лишь бы кромсать да подправлять! К тому же, любовь — она не в клапанах.

— Да? Всё ещё придерживаешься теории, что она в левом предсердии?

— В левом предсердии, конечно, — серьёзно кивает Рита. — Оно же принимает кровь, насыщенную кислородом. А значит, с него всё и начинается.

Я закатываю глаза, но диалог друзей уже встал на старые рельсы.

— Всё начинается с левого желудочка, — поправляет Расул, назидательно поднимая указательный палец вверх. — Там берёт начало большой круг кровообращения. А любовь — это не кислород, а адреналин. Дайте мне скальпель, и я покажу тебе, где именно в сердце она живёт.

Рита поднимает брови, её лицо становится таким же надменным, как и тон.

— Я же говорю — мясник.

— Да ладно тебе, — усмехается он, игнорируя выпад. — Все знают, что главный клапан в любви — митральный. Если он не работает, то всё, никаких бабочек в животе. Только одышка и застой крови.

— Чушь, — парирует Рита. — Всё зависит от аортального клапана. Если он не пропустит кровь, то вместо любви будет ишемия.

Спорят, как обычно.

Спорят так, будто любовь можно измерить давлением, скоростью кровотока или уровнем гормонов.

Но если всё так просто, то почему даже спустя три года у меня болит и ноет за грудиной, а сердечный ритм проваливается в тахикардию?

— Друзья мои, может, хватит? — Цокаю. — Если не прекратите, я начну рассказывать вам о женских гениталиях.

— А что, давай! — Тянет нахальную улыбку Расул. — У меня в последнее время такой плотный график, что слушать про гениталии — уже секс. А если серьёзно, Жень, то поговорить с Ларионовым всё же надо.

— Я знаю! — Взрываюсь. — Я пыталась! Но, видите ли, это сложно — пытаться поговорить с человеком, который категорически отказывается тебя слушать.

Рита тянет свой безалкогольный коктейль через соломинку, её брови красноречиво изгибаются.

— Моё предложение про галоперидол всё ещё в силе, и вообще… — Рита давится коктейлем, глаза её округляются. — Ой-ей… Женька, твой персональный демон явился.

Непонимающе моргаю и оборачиваюсь через плечо.

Богдан…

Он садится за маленький столик у стены, идеально освещённый приглушённым светом.

Один.

Спокойный, невозмутимый, будто весь зал принадлежит только ему.

Ну, что за напасть… Никуда от него не деться. Ни в больнице, ни за её пределами.

Я отворачиваюсь, делаю вид, что страшно поглощена своим напитком. Трубочкой помешиваю лёд, глухо постукивающий о стенки стакана.

— Что он делает? — Накидываю в интонации побольше равнодушия.

— Заказывает что-то, — отвечает Расул, не отрывая взгляда от Богдана.

Ритка приветливо машет рукой в сторону Ларионова. Тут же фыркает, закатывая глаза.

— Фу, бука какой. Ноль эмоций. Как он вообще живёт с таким характером?

Да нормальный у него характер…

Я ведь помню, каким он был.

Мягким и добрым, эмпатичным. Конечно, в Цюрихе его пообтесали и выбили всё, что мешает стать профессионалом. Но я знаю, что внутри этой ледяной глыбы всё ещё живёт мой Богдан. Человек, с которым я строила семью и от которого мечтала родить ребёнка.

Рита через столик подталкивает меня в плечо.

— Женька, это твой шанс. Иди.

Давлю нервный смешок.

— Ты с ума сошла? Сейчас? После сегодняшнего? Я ещё одного разговора с ним не выдержу.

— Здесь много людей. Он же не будет устраивать истерику на публике? — Расул задумчиво барабанит пальцами по столу.

— Ты думаешь? Я в этом не уверена. А ещё один его выпад в мою сторону грозит мне инфарктом.

— Женёк, с тобой