Бывшие. Любовь с осложнениями - Саяна Горская

— Хорошо, с первым докладчиком определились, — продолжает Медведев. — Нужно выбрать ещё двух. Я жду ваших предложений. Для опоздавших повторяю — медицинский симпозиум через неделю!

Все в аудитории моментально находят себе занятие — задирают рукава халата, чтобы глянуть время, лезут в телефоны или делают вид, что отскабливают невидимое пятнышко с коленки.

Расул перегибается через спинку моего стула.

— Женька, иди!

— Иди-иди! — Тут же подключается Рита. — Всё меньше времени на Ларионова будет!

Шикаю на них.

— Если вы такие умные, сами и идите. Мне работы в больнице хватает.

Олег Викторович скользит взглядом по залу, оценивающе разглядывая каждого из нас. Он слегка щурится, когда его взгляд останавливается на мне.

Мы все, словно школьники, которых вот-вот вызовут к доске, вжимает головы в плечи.

«Лес рук, господа деревья» — звучит в голове звонкий голос моей учительницы литературы.

— Ну что? Никто больше не хочет? — Голос Медведева звучит с вызовом и укором, будто он наверняка знает, что ответов не будет. — Евгения? Может вы?

Я вздрагиваю.

— Простите, Олег Викторович, но в этот раз я пас. У меня слишком много пациентов сейчас.

Он недовольно поджимает губы и быстро переводит взгляд на другого коллегу.

— Николай Сергеевич?

Тот громко вздыхает из другого конца аудитории:

— У меня сейчас не единой актуальной наработки, а с нуля писать научку я просто не потяну.

Медведев хмурится, постукивает пальцами по краю стола. Его взгляд останавливается на «сладкой парочке» кардиологов, что хихикают, думая, будто их никто не слышит.

— Ну что ж… Маргарита, Расул, эта честь выпадает вам.

Рита раздражённо пыхтит, а я оборачиваюсь и даже не пытаюсь сдерживать ехидной улыбки — это мгновение стоит всей утренней планёрки.

— Ну, Олег Викторович… — Скулит Ритка жалобно, но тот поднимает руку, давая понять, что разговор окончен.

— Всё. Решено. Доклады — это не только работа, но и представление нашей больницы. Надеюсь, вы оба понимаете важность своей задачи. Жду материал на согласование к четвергу.

Рита закатывает глаза, шёпотом что-то бурчит Расулу, а он тихо смеётся.

Олег Викторович снова берёт слово, хлопает ладонями по столу и, сложив руки на груди, делает паузу.

— Теперь к следующему, крайне важному вопросу. Сегодня из Назарово доставят пациентку с крайне сложной патологией. Подозрение на ретроцервикальный эндометриоз с распространением на крестцово-маточные связки и вовлечением нервных сплетений таза.

В зале воцаряется напряжённая тишина.

Ведущий нейрохирург в этом случае — без вариантов, конечно, Богдан Андреевич Ларионов.

— Богдан Андреевич, вы будете ведущим хирургом. Операция серьёзная, и нам потребуется координация нескольких специалистов. Гинеколог обязательно. — Медведев оглядывает зал, а потом кивает в сторону Тани. — Я думаю, Татьяна справится. Вы ведь уже работали…

— Нет, — припечатывает Богдан холодно.

Всё внимание в аудитории устремляется к нему. Он сидит всё в той же позе — идеально ровная спина, руки сложены на груди. Но его взгляд острый, уверенный, и голос звучит с такой чёткостью, что никаких сомнений в его намерениях не остаётся.

— Нет? — Взлетают брови Медведева.

— Я буду оперировать только с Евгенией Сергеевной.

В аудитории повисает молчание.

Даже Медведев выглядит слегка растерянным, но быстро берёт себя в руки.

— Дело ваше, конечно, но Татьяна тоже хороший врач.

Богдан пожимает плечами.

— Не сомневаюсь, однако опыт прошлой операции показал, что Евгения Сергеевна — профессионал, чётко знающий своё дело. Операция хоть и плановая, но сложная и длительная. Я хочу быть уверен в том, что тылы прикрывает компетентный специалист.

Чувствую, как на меня обрушивается волна чужих взглядов.

Почему-то краснею.

Однако, приятно… Приятно, что он признал это перед коллегами. И пусть между нами всё до невозможности натянуто, но если мы сможем работать сообща, избегая срывов в личное, то можем стать неплохим тандемом. Хотя бы в пределах операционной.

— Евгения Сергеевна, вы согласны? — Поворачивается ко мне Медведев.

Зависаю.

Все смотрят, ждут.

Даже Ритка перестаёт пыхтеть.

Я чувствую, как сжимается горло, но внешне сохраняю спокойствие.

— Конечно, — коротко киваю. — Что за вопросы? Конечно, я согласна.

— Тогда решено. Евгения Сергеевна и Богдан Андреевич работают вместе. Пока есть время, заберите медицинскую карту пациентки, обсудите ход операции и хорошо подготовьтесь. Остальных попрошу не задерживаться, сегодня насыщенный день.

Все встают, расходятся.

Тоже встаю на автопилоте.

Я стараюсь не смотреть на Богдана, но чувствую, как его взгляд прожигает меня.

— Евгения Сергеевна, жду вас у себя, — проходит он мимо, обдавая меня облаком парфюма.

Невольно втягиваю воздух поглубже в лёгкие.

По коже бегут крупные мурашки.

Господи, помоги…

Глава 13

Женя.

Захожу в сестринскую и плотно закрываю за собой дверь.

Секунда тишины…

Мне нужно выдохнуть и сосредоточиться.

Я врач. Прежде всего, я врач. По крайней мере, пока нахожусь в этих стенах.

Как бы ни кипело внутри, как бы ни скручивало нервы в тугой узел после этой проклятой планёрки, сейчас я должна думать только о предстоящей операции. О пациентке, о хирургии, о чётких и слаженных действиях в операционной.

У Богдана же это как-то получается, в конце концов.

Подхожу к окну и скрещиваю руки на груди, глядя вниз.

На парковке привычная утренняя суета. Мужчина в тёмной куртке, сутулясь, выходит из машины и вытаскивает из багажника дорожную сумку. Наверное, привёз в больницу родственника. Женщина в длинном пальто сжимает телефон в руке и торопливо шагает ко входу, что-то нервно и гневно тараторит в трубку. Ветер гонит по асфальту жухлые прошлогодние листья — февраль близится к концу, снег в городе уже сошёл, оставив после себя грязь и лужи.

Нервно тереблю мочку уха. Резкое неловкое движение — и тонкая застёжка срывается. Сережка падает на пол, тонко звякнув о плитку, и закатывается под диван.

Чёрт.

— Да чтоб тебя… — тихо ругаюсь и опускаюсь на корточки, просовывая руку в узкую щель.

Пытаюсь нащупать пропажу, но вместо этого пальцы врезаются то в гладкий холодный кафель, то в какие-то мелкие крошки. Брр…

Цедя проклятья, продолжаю шарить ладонью.

Дверь сестринской распахивается.

Я непроизвольно застываю.

— Ну и чего сразу расстраиваться? — Узнаю голос молодой медсестры Любы. — Не взял на операцию, так что теперь, конец света?

— Люб, ты не понимаешь, — отвечает Таня тихо и раздражённо. — Богдан Андреевич отказался от меня. В открытую. Это же клеймо.

— Ой, да ладно тебе, — отмахивается Люба. — Не преувеличивай. Просто запал он на нашу Евгению Сергеевну, вот и всё.

Я замираю, пальцы стискиваются в кулак.

Может, выползти, пока не поздно? Пока эти две сплетницы не успели наболтать чего-нибудь такого, за что им потом придётся краснеть.

Но я не успеваю даже пошевелиться, потому что Таня зло