В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

Закрытая дверь что-то изменила в ее душе, как будто душа сама закрылась, укрылась, отгородилась от всего, что было связано с ним, отгородилась и затихла, не подавая признаков жизни, напоминая о себе только тупой, ноющей болью…

Она ведь знала, что так и будет, но не могла понять — как, в какой момент он перестал быть для нее врагом и зверем, и когда же ненависть, цветущая в ней буйным цветом, переросла в нежные чувства… Это она изменилась, а он остался таким, каким он был, и никогда не прикидывался, не пытался казаться лучше. Монстр, привыкший получать от жизни всё, что только пожелает, и не знающий отказа...

Захотел ее — получил, и пошел дальше, не оглядываясь назад, не испытывая угрызений совести и не задумываясь о ее чувствах. Это она по своей наивности решила, что он изменился — во всяком случае, очень хотела в это верить… хотя в глубине души никогда не сомневалась в том, что этого зрелого, состоявшегося мужчину ничто и никто на свете не сможет изменить… Знала, что он дьявол бездушный, знала, что разобьет ее сердце, знала, что ему не нужен никто… но, наплевав на всё, забыв про осторожность, закрыв глаза и отдавшись неведомому чувству, как мотылек, летела на огонь… навстречу своей гибели.

Одевшись как всегда для верховой езды в мужской наряд, Эми объявила своим сопровождающим, чтобы ее проводили в конюшню, а прогулка по пескам на сегодня отменяется…

В тот незабываемый во всех отношениях день она была там с Фалахом. Кто знает, может в силу нынешних обстоятельств ей уже не представится такой возможности снова попасть туда. А что-то внутри нашептывало: если оказаться там, где уже была с ним, прочувствовать ту же атмосферу, пройтись по тем же местам, вдохнуть того воздуха, который делила с ним — то ей станет легче… боль отступит... хотя... кто знает...

В этот раз ее сопровождающим был старший из ее конников, он молча следовал за ней на расстоянии в несколько шагов. Хасан при виде нее был удивлен не меньше, чем в прошлый раз, и раздражен, но не подавал виду, зная, что, пока возле нее маячит тень ее всемогущего покровителя, она — неприкосновенное лицо. Перекинувшись с ее стражником парой слов, он молча покинул их и больше не появлялся на глаза. Быстрыми шагами Эми ступала по длинному знакомому коридору, ноги сами несли ее во внутренний двор — туда, где располагались манежи.

Ей не терпелось увидеть ту, которая косвенно стала виновницей их раздора, погладить ее, поговорить с ней — ведь эмир приобрел эту красавицу специально для нее. Значит, в это время он думал о ней, вспоминал ее, представлял, как она будет выглядеть в седле… Она уже решила для себя, что обязательно оседлает ее. Ей нужно это сделать. Пусть Фалах знает, что эти ужасные обвинения, которые она бросила ему в лицо, в действительности ничего для нее не значат… Неважно что означал этот чертов цвет, плевать на эти символы, к черту всё… это всего лишь пустые слова, которые она наговорила по глупости… Больше не надо слов… Она на деле докажет...…ему, что его подарок имеет для нее самое важное значение… что не воротит нос, как, к сожалению, было всегда, а принимает его подарок, а значит, принимает и его самого…

Девушка не ошиблась: белая красавица действительно находилась в манеже, гордо расхаживала по кругу, но была уже сравнительно спокойной и выполняла незамысловатые приказы своего учителя. Уже привыкнув к нему, она не буйствовала, не становилась на дыбы всякий раз, когда он к ней подходил. Но назвать ее совсем уж покладистой было бы смешно: всё-таки она еще неопытная, необъезженная лошадь и временами продолжала бороться со своим поработителем.

Эми вошла в манеж осторожно, чтобы не напугать пугливое по своей природе животное, обладающее крайне чутким слухом. Не делая лишних движений, она ласково нашептывала нежности, приучая лошадь к себе и своему голосу.

При виде девушки берейтор — молодой мужчина, работавший с ней, — немного опешил, но он хорошо знал свое дело, и его истинное состояние отражалось только на лице. Не делая лишних движений и не повышая голоса, он попросил ее выйти, объяснив это тем, что лошадь еще слишком молода и неопытна и боится незнакомых людей.

Эми не собиралась отступать: как будто какая-то неведомая сила тянула ее к кобыле. Она как одержимая, игнорируя предостережения мужчины, пытавшегося всеми возможными способами выставить ее за ограду, и не слыша голоса разума, медленно направилась к ней. Несчастный старался достучаться до девушки: он имеет личный приказ эмира не подпускать сайидати даже близко к этой лошади, пока та не будет готова для верховой езды и пока он лично не даст на это своего специального позволения.

Как же это цинично и аморально, впрочем, как и всегда в его характере: одной рукой Фалах беззастенчиво причиняет боль, рвет ей сердце, отлучая от себя, а другой — заботится о ее безопасности… Ничего не меняется...

Это еще больше подстегнуло ее доказать ему, что не всё должно быть так, как хочет он. Она снова забыла о том, что еще совсем недавно жалела о своей неуступчивости и упертости и была готова на всё, только чтобы отыграть назад и вернуть его расположение.

Достав из кармана один из кусочков сахара, предварительно припасенных ею еще с утра, и вытянув вперед ладонь, она медленно направилась к лошади.

Как ни старался, берейтор не смог ее остановить. По закону Хафрака никто из мужчин не имел права прикасаться к женщинам эмира, и потому спокойными движениями, чтобы не напугать кобылу, он попытался привлечь к себе внимание ее стражника, который стоял за оградой и смотрел куда-то в сторону, чтобы тот вывел девушку из манежа.

Негромко нашептывая нежности, Эми медленно приближалась. Животное вначале насторожилось при виде незнакомца. Девушка спокойно вытянула конец куфии, открывая свое лицо и позволяя лошади привыкнуть к ней, и продолжила приближаться. Прошло немного времени, прежде чем эти несколько метров, отдаляющих двух строптивиц друг от друга, в итоге были успешно преодолены. Эми ласкала ее, угощая сахаром, гладила шею, мордочку, спину и негромко разговаривала, делясь с ней самым сокровенным, о чем не смогла бы никому рассказать… совсем как было в ее детстве.

Молодой человек стоял в сторонке, не решаясь подойти, чтобы не напугать животное… Лошадь всё-таки приняла незнакомку… довольно фыркала,