В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

«Всё как у людей», — грустно пронеслось в голове. Борешься, отстаиваешь свои права и свободы, гордо держишься, демонстрируя всему миру непреклонность и твердость, верность своим идеалам и принципам, но всегда найдется тот, кто сумеет найти подход: правильно погладить, покормить из ладони, нашептать нужные слова… и не успеешь опомниться, как ты вместе со всеми своими убеждениями, самолюбием и норовом уже стоишь в стойле, на привязи, прирученная, и, довольно раскачивая хвостом, кормишься из его руки… а что самое страшное — безумно этому рада…

Прошло немало времени, прежде чем лошадь позволила ей взобраться на себя… Девушка поудобнее уселась в седло, облегченно вздохнула и наконец мягко коснулась пятками боков. Кобыла бодро оттолкнулась с места и уверенными легкими шагами пошла вдоль ограды. Спустя секунды лошадь ускорила шаг, а потом и вовсе перешла на бег… Она была спокойна, расслаблена, никакого напряжения. Эми уже успела легко вздохнуть…

Спустя минут пять, когда казалось, что животное уже успело привыкнуть к наезднице и всё страшное позади… что-то пошло не так… Кобыла занервничала, громко заржала, замотала головой. Эми попыталась ее успокоить, держась за седло, чтобы не вылететь из него, но лошадь перестала слушать наездницу и как с цепи сорвалась. Вероятно, что-то напугало ее: она громко ржала и вставала на дыбы. Увидев, что ситуация вышла из-под контроля, молодой человек в испуге кинулся к лошади, но она как сумасшедшая носилась из стороны в сторону, мотала головой и дико ржала. На крик в манеж забежал стражник Эми и, мгновенно оценив ситуацию, бесстрашно бросился на взбесившееся животное. Но вот в очередной раз оно встало на дыбы и сбросило напуганную наездницу со спины… Мужчина попытался ее поймать, но не успел... Она рухнула на землю, ударившись головой об ограду.

На шум уже отовсюду к манежу бежали люди. Наконец берейтору удалось ухватиться за уздечку и успокоить строптивую кобылу. Он отвел ее в сторону и привязал к ограде. Только сейчас он увидел, что фаворитка эмира, окруженная людьми, лежит неподвижно на земле, а из-под ее головы медленно вытекает алая кровь и скапливается в лужу…

* * *

Уже шестая ночь, а Эми всё еще никак не приходила в себя. Шестая ночь, как Фалах сидел возле кровати любимой, не смыкая глаз, в надежде, что она откроет глаза и узнает его.

Пять дней она билась в агонии: хрупкое тело дрожало, пот стекал ручьями, мгновенно увлажняя простыни, которыми накрывали ее обнаженное тело и которые меняли каждые пять минут... Бредила, стонала, кого-то звала, просила вернуться и снова затихала… Иногда открывала покрасневшие глаза, одними губами что-то шептала, лихорадочно искала кого-то глазами, но никого не узнавала и снова проваливалась в забытье.

В такие минуты Фалах пытался говорить с ней, достучаться до нее, но всё было напрасно: она находилась в сумеречном сознании и была слишком далеко. Он не отлучался от нее ни на секунду, вытирал влажным полотенцем пот с лица и не выпускал ее руки из своей.

Первые трое суток были самыми страшными: она горела как в аду и быстро угасала, не приходя в себя. Удар оказался сильным. К счастью, череп не был поврежден, но были порезы и потеря крови…

Придворный доктор, мужчина уже в преклонном возрасте, с блестящим образованием и многолетней медицинской практикой, неотлучно находился рядом с ней. Он использовал все свои знания, опыт, лекарственные препараты — последние достижения медицины, которые регулярно выписывал из Швейцарии. Видел, что шансы девушки таяли на глазах, но не делал никаких прогнозов: боялся сказать об этом вслух.

— Если она умрет, ты пойдешь следом, — жестко сказал эмир, впившись в него ледяным взглядом, и доктор ни на секунду не сомневался в том, что так и будет. Он и без угроз делал всё что мог, но от него ничего не зависело: пациентка и правда была слишком слаба.

— Аллах велик… Всё в его всесильных руках. Нам остается только молиться и ждать, — ответил доктор, низко опустив голову и отчетливо осознавая, что и правда оставалось только молиться и надеяться на чудо.

На четвертую ночь наконец ситуация изменилась: ее положение всё еще оставалось тяжелым, но стабильным. Временами жар спадал, она переставала бредить, биться в агонии, дыхание выравнивалось, создавая впечатление, что девушка просто спит.

Доктор надеялся, что молодой крепкий организм не сдастся так легко, будет бороться, используя весь свой потенциал, задействует внутренние силы и выкарабкается. Не было никаких сомнений, что пациентка получила сотрясение мозга, но еще больше его беспокоило другое — ее психическое состояние после того, как она очнется… Конечно, если очнется… Также он не исключал и возможную амнезию, памятуя о том, что она уже теряла память... Он ни в чем не был уверен… Но самой наиважнейшей задачей, стоявшей перед ним на текущий момент, было отстоять девушку и не дать ей уйти.

На пятую ночь стало очевидным, что девушка сумела выстоять и медленно, но верно шла на поправку. Доктор и две его сестры милосердия наконец легко вздохнули. Все трое дежурили у постели больной с самого первого дня, но если женщинам еще удавалось по очереди поспать, то доктор об этом и не мечтал. И сейчас, когда наконец убедился, что самое страшное осталось позади, он просто вырубился, опустившись в кресло возле кровати больной.

Фалах хотел отправить его к себе отдохнуть, но понял, что его уже не разбудить. Не стал тормошить, просто накрыл пледом и оставил отсыпаться.

А сам остался со своей Аюни: поил ее микстурой из ложки при повышении температуры и водой, когда просила пить… А порой она открывала глаза и смотрела чужим, отстраненным взглядом и пугалась, не узнавая его… И снова он припадал к ней, гладил голову, ласкал лицо и руки, пытался разговорить ее, чтобы вырвать из мрака, привести в чувство, в сознание, успокоить… В надежде, что она узнает его, назовет по имени, позовет… Но напрасно надеялся… Снова ее покрасневшие глаза хаотично шарили вокруг. Усиленно искали кого-то… Снова не его… Снова кого-то отчаянно звала… Снова не его. Дрожащим голосом просила вернуться… Снова не его... и, обессилев, проваливалась в забытье.

Фалах и не сомневался в том, что она звала Салеха, что она всё еще любит его. Если бы только мужчина был уверен в том, что присутствие Салеха сможет ей помочь… хоть самую малость… то, несмотря на бешеную ревность, сжигавшую его изнутри, он не задумываясь привел бы его