Ухожу к бывшей жене - Елена Валерьева

— Я не боялась. Я… осторожно существовала рядом.

— Это и есть страх, — вставила Нина.

Я хотела возразить, но в этот момент телефон на столе завибрировал. Мой. Незнакомый номер. Мы все почему-то уставились на экран как на мину.

— Только не говорите, что это опять он, — сказала Нина.

— С незнакомого номера? — мрачно ответила Вика. — Очень мужское развитие сюжета.

У меня внутри всё напряглось. Но звонок я всё-таки приняла.

— Да?

Мужской голос в трубке был незнакомый. Глубокий. Спокойный. Немного хрипловатый.

— Добрый вечер. Алина Сергеевна?

— Да.

— Вас беспокоят из ветеринарной клиники «Белый хвост». У нас тут… маленькая проблема.

Я моргнула.

— Какая ещё проблема?

— Ваш пёс. Кажется, он укусил администратора. И, возможно, съел чей-то шарф.

Я медленно повернулась к Гусю. Гусь лежал на полу, сложив морду на лапы, и выглядел как воплощение непорочности. Только вот шарфа на нём действительно не было. Потому что он был на нём утром.

— Простите, — сказала я. — Мой пёс сейчас дома.

На том конце повисла пауза. Потом мужчина уточнил:

— Рыжий. Огромный. С белым пятном на груди. Кличка Гусь. Мы определили по чипу.

Я очень медленно перевела взгляд на своего пса. Пёс тоже поднял голову. И вдруг стало очевидно: дома лежит не Гусь.

Дома лежит соседский пёс Рэм.

Тоже рыжий.

Тоже огромный.

Тоже периодически похожий на уголовника.

А мой, значит, каким-то образом сменил личность и сбежал.

— Господи, — выдохнула я. — Это не мой. То есть мой, но… не здесь. То есть здесь не он.

Нина уже сползала под стол от смеха.

— Алина, — прохрипела она, — тебя бросил мужик, а ты ещё и собаку перепутала. Это новый уровень стресса.

— Очень смешно.

В трубке мужчина сдержанно кашлянул.

— Так вы приедете?

Я закрыла глаза. Потёрла лоб.

— Да. Конечно. Через двадцать минут.

— Будем ждать.

Он отключился. На кухне стояла тишина. Потом Тамара Сергеевна величественно произнесла:

— Что ж. Жизнь решила, что вам недостаточно одной драмы.

— Мам, — с восторгом сказал Егор. — Это значит, мы едем спасать Гуся?

— Это значит, — ответила я, хватая куртку, — что мужчины в моей жизни окончательно сошли с ума. Все. Даже собака.

Глава 6

Глава 6

Глава 6

Если бы мне утром кто-то сказал, что к вечеру я буду нестись через полгорода в ветеринарную клинику спасать пса, который, вероятно, укусил администратора и съел чью-то верхнюю одежду, я бы ответила:

— Не исключено. У меня сегодня вообще день неожиданных мужских поступков.

Но даже на этом фоне Гусь умудрился выделиться.

Мы ехали в машине в таком составе:

я за рулём — женщина, которую за сутки бросили, морально вывернули и теперь ещё, видимо, проверяли на прочность зоологическим способом;

рядом Нина — живая сирена женского комментария;

сзади Вика, Егор и чужой пёс Рэм, которого мы по ошибке накормили, обогрели и чуть не приняли в семью.

Рэм, кстати, не возражал. Лежал себе на заднем сиденье, вздыхал и смотрел в окно так, будто давно понял: у людей не всё дома, но кормят хорошо, грех жаловаться.

— Я всё ещё не могу поверить, — сказала Вика, — что мы перепутали собаку.

— Я могу, — отозвалась Нина. — После вчерашнего ты могла перепутать даже мужа. Вопрос только в том, был бы результат хуже.

— Не был бы, — буркнула я.

— Вот именно.

Снег за лобовым стеклом летел косо, нервно, как сплетни на семейном застолье. Фонари размазывались по мокрому асфальту золотыми длинными полосами, машины ползли тяжело, нехотя, и город весь был похож на усталого человека, который просто очень хочет домой. А я вот не хотела. Потому что дома меня ждала бы тишина. А в тишине обязательно начинают орать мысли.

Клиника «Белый хвост» находилась в новом здании на углу оживлённой улицы — с подсвеченной вывеской, стеклянными дверями и фасадом, который явно должен был внушать владельцам животных доверие и готовность расстаться с половиной зарплаты.

— Прилично, — заметила Нина, когда мы припарковались. — Если Гусь там что-то разбил, вам теперь почку продавать.

— Спасибо, подруга. Твоё умение поддержать в тяжёлую минуту поистине уникально.

— Я не поддерживаю. Я информирую.

Мы вошли внутрь. Тёплый воздух пах лекарствами, влажной шерстью и чем-то стерильно-успокаивающим — как будто здесь всем обещали, что будет больно, но по возможности аккуратно. За стойкой администратора сидела девушка с безупречной укладкой и пластырем на пальце.

Вот, значит, жертва.

Увидев нас, она подняла голову.

Сначала на меня.

Потом на детей.

Потом на Рэма.

И медленно сказала:

— Это не он.

— Да, — вздохнула я. — Мы уже поняли.

— А это кто?

— Наш позор.

Нина закашлялась от смеха.

Девушка посмотрела на меня ещё секунду, а потом неожиданно улыбнулась.

— Пройдите, пожалуйста. Ваш… настоящий… в процедурной. С ним разговаривает доктор.

— С ним разговаривает доктор? — переспросила я. — А что, обычные методы уже не работают?

— Он никого к себе не подпускает.

— О, — сказала Нина. — Ну хоть в чём-то последователен.

Я сдала пальто, поймала Егора за капюшон, потому что он уже собирался нестись искать Гуся самостоятельно, и пошла вслед за девушкой по светлому коридору.

Пол в клинике блестел. Стены были бледно-серые, с милыми картинками котов и собак, будто кто-то очень старался смягчить тот факт, что внутри вообще-то страх, уколы и чужая слюна.

Именно у двери процедурной я впервые услышала мужской голос. Спокойный. Низкий.

С той редкой интонацией уверенного терпения, от которой даже самые нервные существа иногда перестают кусаться.

— Ну всё. Всё, герой. Не позорься. Ты же взрослый пёс.

Я замерла. Почему-то от одного этого голоса у меня по спине прошёл странный холодок.

И не неприятный. Просто… слишком живой.

Девушка открыла дверь. И я увидела сначала Гуся. Мой рыжий катастрофический мужчина сидел на металлическом столе, обиженный, огромный и очень театральный. На морде у него было выражение такого нравственного надрыва, словно это его предали, ранили и вынудили кусать персонал.

А потом я увидела врача.

Высокий.

Широкоплечий.

В тёмно-зелёной медицинской форме.

Рукава закатаны до локтей.

Волосы чуть вьются у висков.

Профиль резкий, упрямый, красивый до раздражения.

Он стоял к нам вполоборота и одной рукой держал Гуся за ошейник, а второй