Теплица для попаданки. Ягодка для барина. Часть 2 - Вивьен Ламур

«Деревенская жизнь пошла ей на пользу, — подумала я. — И дела, и свежий воздух».

В доме Владимир оглядывался, как впервые. Стол уже был накрыт, из кухни тянуло пирогами, и он, видимо, не ожидал такого радушия. Аня повела его показывать зал, украшенный рябиной, и я слышала, как она что-то оживленно рассказывала, а он молча кивал. Но я заметила, как он улыбался. По-настоящему, а не дежурно.

За ужином все было просто, но сытно: щи, пироги с капустой и грибами, соленья, компот из сухофруктов. Аня подала мужу соус, который сама приготовила по моему рецепту: кетчуп с базиликом и чесноком. Владимир попробовал, удивился.

— Это что за диковина? — спросил он.

— Наш фирменный соус, — ответила Аня, и в ее голосе я услышала гордость. — Лиза научила. И теперь я сама его делать умею.

Владимир посмотрел на нее с интересом, потом на меня.

— Вы тут, я смотрю, не скучаете.

— Скучать некогда, — ответила я. — И это только начало.

Когда подали десерт, я поставила на стол небольшую вазу с янтарной массой, а рядом тарелку с тонкими, еще теплыми блинчиками.

— Это лимонный курд, — пояснила я. — Можно намазывать на блинчики или просто есть ложкой.

Владимир взял блинчик, осторожно намазал, попробовал. На его лице появилась смесь удивления и удовольствия.

— Никогда ничего подобного не ел, — сказал он. — Лиза, вы точно из нашего времени?

Я внутренне вздрогнула, но виду не подала.

— Просто люблю экспериментировать, — ответила я с улыбкой. — А лимоны у нас свои, тепличные.

Сережа, который уже успел намазать себе целый блин, довольно причмокивал.

— Мам, это очень вкусно! Можно я еще?

— Можно, — разрешила я.

Машенька, перепачкавшись в курде с носа до ушей, довольно улыбалась и тянула ручонки к вазе.

Коля, попробовав, одобрительно кивнул.

— Ты, Лиза, каждый раз удивляешь. Из простых лимонов и такая сладость.

— Главное, что всем нравится, — ответила я, наблюдая, как быстро пустеет ваза.

Владимир отложил ложку, посмотрел на жену.

— Анна, ты тоже научилась так готовить?

Она чуть покраснела, но ответила твердо:

— Не все еще секреты Лизы переняла. Но я стараюсь. Может, когда-нибудь...

Он кивнул, и в его взгляде мне почудилось что-то новое: не просто интерес, а уважение.

После ужина детей уложили спать. Сережа упирался, хотел остаться со взрослыми, но Пелагея была непреклонна. Мы перешли в гостиную, и Коля начал главное.

Он говорил о заводе, об оборудовании из Германии и Риги, о том, что без помощи в документах не обойтись. Владимир слушал внимательно, не перебивал, только иногда задавал деловые вопросы. Я смотрела на них и понимала: он не дурак. Он все просчитывает.

— Слухи о войне все тревожнее, — сказал Владимир после паузы. — Если начнется, мобилизации не избежать. Но если завод будет работать на нужды армии, тебя, Коля, как управляющего, могут оставить. Без тебя завод встанет. Это и долг, и шанс уберечь людей.

Коля кивнул, а я внутри замерла. Он сказал именно то, о чем мы с Колей думали, но не решались произнести вслух.

— Так ты поможешь? — спросил Коля.

— Помогу, — ответил Владимир. — С бумагами, с разрешениями. У меня есть связи в министерстве. И потом... — он усмехнулся, — выгодное дело не хочется упускать. Может, и я войду в долю?

Коля посмотрел на меня, я кивнула.

— Это разговор отдельный, — сказал он. — Но почему бы и нет?

Аня молчала, но я видела, как теплеют ее глаза. Муж заинтересовался, и это могло их сблизить. Общее дело оно такое.

Решили так: завтра на Покров все вместе идем в церковь, а после Владимир остается на пару дней, чтобы детальнее обсудить планы. Пока готовят документы, Анисим начнет подготовку площадки, а Коля будет думать о поездке в Ригу.

Николай и Владимир вышли на крыльцо покурить, а я осталась с Аней.

Она сидела в кресле, задумчивая, но спокойная.

— Ты видела? — спросила она тихо. — Он смотрел на меня... по-другому. Спасибо тебе.

Я подошла, обняла ее.

— За что?

— За то, что дала мне дело. Что поверила. Что научила. Без тебя я бы так и осталась той скучной дамой, которая только и умеет, что наряды менять.

— Ты сама, — сказала я. — Сама захотела. А я только показала, куда смотреть.

Она не ответила, только прижалась к плечу. А я думала о том, что общее дело сближает. Может, у них еще все наладится. Может, и этот пустой человек, как называл его Коля: равнодушный к жене, картежник, прожигатель жизни, не знающий настоящего дела, найдет в себе силы стать другим.

За окном смеркалось, и где-то вдалеке слышался лай собак. Праздник начинался.

Глава 10. Покров

Глава 10. Покров

Утро выдалось ясное, с легким морозцем: таким, который только бодрит, а не холодит до костей. Солнце стояло невысоко, но уже золотило крыши, ветки деревьев, остатки травы вдоль дороги. Пахло опавшей листвой, дымком из труб и праздником.

Мы собирались в церковь. Покров – день, когда на Руси испокон веку провожали осень и встречали зиму. Я давно привыкла к этому обычаю, он стал частью моей жизни. Не то чтобы я была очень набожной, но в такие моменты чувствуешь себя частью чего-то большого, объединяющего всех: и семью, и соседей, и работников кооператива.

Коля вышел из дома в добротном темном пальто из плотного драпа, на голове – мягкий фетровый картуз, который он полюбил больше всех других шапок.

— В самый раз, — сказал он, одергивая рукава. — И тепло, и не стесняет.

Я оглядела себя. Пальто из тонкого сукна, перехваченное ремешком в талии, простое, но изящное. Голову покрывала теплая шерстяная шаль, завязанная по-деревенски. Я не гналась за столичной модой, но и экономить не привыкла. Практичная хозяйка – вот кто я теперь.

Аня и Владимир вышли следом, и я невольно залюбовалась. Аня в длинном приталенном пальто с роскошным меховым воротником, из-под которого видно было кружево ворота. Шляпка с перьями сдвинута набок, точно она позирует художнику. Владимир в солидном пальто, под ним сюртук, в руке котелок, который он нес небрежно, как бы случайно.

«Столичные штучки», — подумала я, пряча