Суп для дракона - Аурелия Шедоу

— Не пей больше, — сказал глухо. — Не надо.

— Почему? — я удивилась.

— Я тебе потом объясню, — ответил он. — Давай лучше готовь ужин.

Я пожала плечами и принялась за стряпню. Решила сделать что-то особенное — не просто суп, а с травами, с мёдом, с той самой зеленью. Даже цветы добавила — лиловые, местные. Я вспомнила, что они съедобны.

Дарион сидел за столом, наблюдал исподлобья.

— Ты украшаешь еду? — спросил он.

— А что такого? — я обернулась. — Не каждый день приходится кормить дракона. Вот пусть будет красиво.

— Ты меня кормишь каждый день.

— Вот видишь, — я улыбнулась. — Значит, каждый день должен быть праздником.

Слово «праздник» повисло в воздухе. Он поморщился, но ничего не сказал.

Я налила суп в миски, поставила перед ним. Он подул, отпил, задержал ложку у рта.

— Хорошо, — сказал он. — Но не переборщи с цветами в следующий раз.

Я села напротив и принялась за свою порцию. Суп удался — наваристый, пряный. Я ела и чувствовала, как внутри всё ещё теплится то странное, приятное возбуждение.

Мы ели молча. Но тишина была не прежней — настороженной, даже тревожной. Он то и дело косился на меня, словно видел что-то, чего не видел раньше.

— Ложись спать, — сказал он, когда я убрала посуду.

— Ты тоже ложись, — ответила я.

Он не ответил. Я поднялась в каморку, разделась, нырнула под плащ.

Перед сном я подумала: «Как странно — я уже не хочу уходить отсюда. Совсем не хочу».

Мысль промелькнула и утонула в сладкой дрёме.

Глава 14 Странное тепло

Глава 14 Странное тепло

Бутылка стояла на верхней полке, и я точно знала, сколько в ней осталось.

Я не считала себя пьяницей. Просто… это вино было вкусным. Оно согревало. И после него мир казался чуть добрее, чуть светлее.

Через два дня после второго раза я снова открыла кладовую.

Дарион возился на террасе — я слышала, как он передвигает какие-то ящики. Я достала бутылку, налила в кружку уже привычную порцию.

— За то, что я ещё жива и эльфы меня еще не нашли, — прошептала я и выпила.

Тепло разлилось быстрее обычного, поднялось к щекам. Я допила до дна, прислушалась к себе. Голова была ясной, но внутри всё пело.

Я убрала бутылку и вышла на кухню.

Дарион уже спустился. Он сидел за столом, держал в руках кружку с травяным чаем. Выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи напряжены. Я села напротив.

— Доброе утро, — сказала я. Голос прозвучал слишком бодро.

— Утро, — ответил он, не поднимая головы.

Я смотрела на него. На волосы, упавшие на лицо. На руки с длинными пальцами. На скулы, освещённые огнём очага. Я смотрела и не могла отвести взгляд.

— Ты чего? — он поднял голову, встретился со мной глазами.

— Ничего, — я опустила взгляд, но через секунду снова подняла. — Просто задумалась.

Он ничего не сказал.

Я вдруг поймала себя на мысли, что считаю его ресницы. Это было глупо — я вообще никогда раньше не считала чужие ресницы.

— Ты в порядке? — спросил он наконец. В голосе — настороженность.

— Да, — я улыбнулась. — Выспалась хорошо.

Он нахмурился. На секунду задержал взгляд на моём лице, потом медленно обошёл стол, останавливаясь ближе, чем обычно. Он повёл носом — раз, другой.

— Чем от тебя пахнет? — спросил он.

— Чем? — я растерялась. — Я ничем не пахну.

Он прищурился, но не стал продолжать. Отвернулся и сел на лавку у стены.

Я выдохнула. Кружку из-под вина я вымыла сразу же — он не мог ничего учуять. Но его слова засели в голове.

«Почему он так против этого вина?»

Я хотела спросить. Но побоялась.

Весь день я ловила себя на том, что ищу его взглядом. Даже когда он был наверху, я прислушивалась к его шагам. Даже когда он молчал, я ждала, когда он заговорит.

К вечеру я чувствовала себя странно.

Я стояла у очага, помешивала суп, а сама думала о нём. О том, как он смотрит на меня. О том, как его голос звучит, когда он говорит «съедобно».

— Съедобно, — повторила я шёпотом и улыбнулась.

А потом испугалась собственной улыбки.

«Ты с ума сошла. Это просто вино. И одиночество. И дракон — обычный дракон».

Но он не был обычным. И я это знала.

Дарион спустился к ужину. Мы ели молча. Я украдкой поглядывала на него, а он — на меня. Несколько раз наши взгляды встречались, и я отводила глаза первой.

— Марлина, — сказал он, когда я убирала со стола.

— Мм?

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Я обернулась.

— Да. А что?

Он помолчал.

— Ничего. Смотри не переутомляйся.

Я кивнула и улыбнулась. Он заметил, что улыбка слишком широкая, — я видела это по его глазам.

— Спокойной ночи, — сказал он и поднялся наверх.

Я вымыла посуду, протёрла стол, поправила дрова в очаге. Потом подошла к кладовой, открыла дверь, посмотрела на бутылку.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала я. — И почему тебя так много?

Бутылка молчала.

Я закрыла дверь и пошла спать.

В каморке я долго ворочалась. Мысли о Дарионе не отпускали. Как он сидит на лавке. Как его глаза блестят в полумраке. Как пахнет от него — дымом и озоном.

Я зажмурилась.

— Гормоны, одиночество, усталость, — перечислила я в темноту.

Я повторила это три раза. На четвёртый раз я не поверила.

Глава 15 Подозрение

Глава 15 Подозрение

Бутылка почти опустела.

Я знала это, когда доставала её в четвёртый раз. На дне оставалось на два глотка — ну, на три. Я не стала ждать особого случая. Просто налила остатки в кружку и выпила залпом.

Вино было гуще, чем в прошлые разы. Сладким, тёплым — оно текло по горлу, и мне казалось, что вместе с ним в меня вливается что-то живое. Что-то, что заставляет сердце биться чаще, а ладони — гореть.

Я поставила пустую бутылку на полку и вышла из кладовой и пошла на кухню.

Дарион сидел на лавке у окна. Он чинил ту же сбрую —