Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

— От чего беречь? — не поняла Арина.

— От мамы, — шепнул Дэн, кивая на Элеонору Аркадьевну, которая как раз в этот момент проверяла, ровно ли висят салфетки на банкетных столах — Андрей боится ее до дрожи. Сегодня утром он пытался сбежать через окно. Я его поймал.

— Серьезно?!

— Почти. Он просто очень хотел покурить, а мама запретила ему курить в день свадьбы, потому что «запах табака испортит фотографии». Бедный Андрей уже три часа без сигареты.

Арина прыснула.

— Кстати, о фотографиях, — Марина оторвалась от созерцания бабочки — У нас фотосессия в саду через час. Арина, ты можешь помочь? Я хочу, чтобы Клеопатра села на букет, и это должен быть твой букет. Тот самый, вчерашний. Он идеально подходит к платью.

— Конечно, — кивнула Арина — Но нам нужно будет синхронизировать действия. Бабочка не реквизит. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к обстановке. И еще... — она замялась — Кто-то должен включить Моцарта.

— Я включу, — неожиданно подала голос Элеонора Аркадьевна. Все обернулись. Свекровь стояла, скрестив руки, и на ее лице играла та самая едва заметная улыбка — У меня есть плейлист. «Лучшее из Моцарта». Я всегда говорила, что классическая музыка единственное, что отличает цивилизованного человека от варвара.

— Мама, — Дэн выглядел потрясенным — Ты только что поддержала идею с живой бабочкой? Ты? Живой бабочкой, которую принесла незнакомая флористка?!

— Во-первых, она уже не незнакомая, — отрезала Элеонора — Она спасла букет. И она знает язык цветов. Во-вторых, бабочка символ. Не то что эти ваши голуби, которых хотела заказать мать Андрея. Голуби мещанство. А бабочка изящество.

Арина и Дэн переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: «Нам только что сделала комплимент Элеонора Аркадьевна. Мир перевернулся».

Час спустя все было готово. Гости расселись в саду, где была установлена арка, увитая белыми розами и плющом. Струнный квартет играл что-то из Вивальди. Элеонора Аркадьевна настояла на живой музыке, и никакой фонограммы. Андрей стоял у алтаря, бледный как полотно, но решительный. Дэн на посту шафера, с кольцом в кармане пиджака, которое он проверял каждые тридцать секунд, будто оно могло испариться.

Арина стояла чуть поодаль, с контейнером в руках, и ждала своего момента. По плану, когда фотограф начнет снимать детали букета, она должна была аккуратно выпустить Клеопатру. Бабочка, по идее Гриши, должна была сама сесть на белые пионы. Они были самыми ароматными и выделялись на фоне остальных цветов.

— Дамы и господа, — распорядитель подал знак квартету, и музыка стихла — Церемония начинается.

Марина появилась на дорожке и зал ахнул. Она была прекрасна. Рыжие волосы под фатой горели как пламя, платье струилось легкими волнами, а букет Арины сиял белизной на фоне зелени сада.

— Боже, — прошептала Арина — Только бы у меня не дрогнула рука.

Церемония прошла как в тумане. Клятвы, кольца, поцелуй. Андрей, кажется, чуть не упал в обморок, когда Марина сказала «да», но Дэн вовремя поддержал его под локоть. Элеонора Аркадьевна плакала скупо, одной слезой, которую она тут же вытерла кружевным платком. Все было идеально.

А потом настал момент истины. Фотограф, молодой парень в смешной шляпе, объявил съемку деталей.

— Букет! — скомандовал он — Давайте букет на стол, я хочу поймать свет!

Арина выдохнула, открыла контейнер и аккуратно, двумя пальцами, подхватила Клеопатру. Бабочка сидела смирно, будто понимала важность момента. Арина поднесла ее к букету, который уже лежал на столике, увитом плющом.

— Давай, красавица, — прошептала она — Моцарта включили. Сахарный сироп ты уже выпила. Пора отрабатывать.

Клеопатра медленно, величественно раскрыла крылья. Раз, другой. И вдруг, легким, почти невесомым движением, вспорхнула с ладони Арины и, сделав в воздухе изящную петлю, опустилась прямо на центральный пион букета. Ее перламутровые крылья затрепетали, ловя солнечный свет, и в этот момент фотограф нажал на спуск.

— Снял! — закричал он — Это шедевр! Боже, какой кадр!

Гости зааплодировали. Андрей наконец-то выдохнул. А Дэн... Дэн смотрел на Арину. И в его взгляде было столько восхищения, что она почувствовала, как краснеет до кончиков ушей.

— Вы это сделали, — сказал он, подходя к ней после того, как фотосессия закончилась и Клеопатра была благополучно возвращена в контейнер — Вы достали бабочку. Вы заставили ее сидеть на букете под Моцарта. Вы спасли свадьбу. Снова.

— Вообще-то, — Арина пожала плечами, стараясь скрыть смущение — Это Моцарт ее заставил. И сахарный сироп. Я только доставила.

— Вы невозможны, — Дэн покачал головой — Вы берете на себя все самые безумные задачи, решаете их с блеском, а потом делаете вид, что это ерунда. Знаете, кто вы?

— Кто?

— Вы лилия восковолистная.

— В смысле?

— Редкая. Прекрасная. И совершенно не похожая на других.

Арина открыла рот, чтобы ответить что-нибудь остроумное, но не успела. К ним подлетела Марина.

— Арина! Дэн! Вы идете? Банкет начинается! И вообще, шафер, у тебя тост! Надеюсь, ты подготовился!

— Я подготовился, — заверил ее Дэн, и в его голосе вдруг послышалась нотка волнения — То есть... почти.

Банкет проходил в главном зале, украшенном гирляндами и свечами. Гости расселись за длинными столами, официанты разносили шампанское, а воздух был наполнен смехом и звоном бокалов. Арину посадили рядом с Дэном. Марина снова настояла, и на этот раз даже Элеонора Аркадьевна не возражала.

— Она тебя одобрила, — шепнул Дэн Арине, пока гости рассаживались.

— Кто?

— Моя мама. Ты не понимаешь масштаба события. Она не одобряла ни одну мою девушку. Однажды она сказала, что моя бывшая «слишком громко смеется и у нее плебейские запястья». Что это вообще значит «плебейские запястья»?!

— Может, у меня тоже плебейские запястья? — усмехнулась Арина.

— У тебя идеальные запястья, — серьезно сказал Дэн и тут же уткнулся в меню, делая вид, что очень заинтересован в выборе закусок.

Первая часть банкета прошла как в тумане. Закуски, салаты, горячее. Всё было превосходно, но Арина едва замечала, что ест. Она была слишком занята тем, чтобы не смотреть на Дэна слишком часто (получалось плохо) и не вздрагивать, когда его рука случайно касалась ее руки (получалось еще хуже).

А потом настало время тостов. Первым выступила Элеонора. Трогательно, со слезой и воспоминаниями о том, как