Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

— Вы разбираетесь в языке цветов?

— Я на нем разговариваю, — ответила Арина, не отводя взгляда.

Повисла пауза. Марина вцепилась в руку Андрея так, будто от этого зависела ее жизнь. Дэн за спиной матери сделал страшные глаза, которые явно означали: «Ты с ума сошла, не спорь с ней».

А потом Элеонора Аркадьевна сделала нечто неожиданное. Она улыбнулась. Уголками губ. Едва заметно. Но улыбнулась.

— Что ж, — сказала она — по крайней мере, у этого букета есть смысл. Предыдущий был просто... набором цветов.

И она удалилась. Величественно, как королева, покидающая тронный зал.

— О боже, — выдохнула Марина — Она тебя одобрила. Ты понимаешь, что это значит? Она никого не одобряет! Она моего Андрея до сих пор не одобрила, а мы вместе десять лет!

— Я ей просто понравилась, — пожала плечами Арина, хотя внутри у нее все пело — У нас, флористов, профессиональная деформация. Мы умеем находить подход к любым... растениям.

Дэн фыркнул.

— Вы только что назвали мою мать растением?

— Я этого не говорила, — Арина невинно захлопала ресницами — Это вы сами додумали.

Вечер покатился дальше. Гости рассаживались, официанты разносили закуски, фотограф щелкал камерой, ловя счастливые лица. Арина неожиданно для себя оказалась за столом рядом с Дэном. Марина настояла, чтобы «спасительница букета» сидела на почетном месте.

— Кстати, — шепнула ей Марина, наклонившись через стол — Дэн много о тебе рассказывал.

— Что?! — Арина поперхнулась водой — Мы знакомы четыре дня!

— Ну да, — Марина хитро улыбнулась — Но за эти четыре дня он сказал слово «флорист» больше раз, чем слово «виски» за всю жизнь. А это, поверь, серьезный показатель.

Арина бросила взгляд на Дэна. Он как раз в этот момент что-то говорил Андрею, но, почувствовав ее взгляд, обернулся. И подмигнул. Так, по-свойски, будто они были знакомы не четыре дня, а четыре года.

Ужин проходил легко. Тосты, смех, воспоминания о том, как Марина и Андрей познакомились в девятом классе на олимпиаде по биологии, Марина победила, Андрей влюбился. Элеонора Аркадьевна сидела во главе стола с видом человека, который допускает происходящее, но не одобряет его полностью. Арина старалась не смотреть на Дэна слишком часто, но это было сложно. Он сидел рядом, их плечи почти соприкасались, и от него все еще пахло кофе.

Ближе к десяти вечера, когда гости начали расходиться, а Марина и Андрей уехали готовиться к завтрашней церемонии, Дэн вдруг сказал:

— Ну что, флорист. Кажется, у нас остался незакрытый гештальт.

— Какой именно? — Арина устала настолько, что готова была упасть лицом в ближайшую тарелку с остатками десерта.

— Виски, — напомнил он — И разговор. Мой долг. Помните?

Арина помнила.

Через пятнадцать минут они сидели в пустом баре «Хмель Солод». Дэн запер дверь, включил приглушенный свет и достал ту самую бутылку. Японский виски, выдержанный, редкий. Подарок сестры, который он честно заработал.

Он разлил виски по двум стаканам. Тяжелым, хрустальным. Без льда. Без колы. Без всего лишнего.

— За самую талантливую флористку этого города, — сказал он, поднимая стакан.

— За самого терпеливого кофейного наставника, — ответила Арина.

Они чокнулись. Виски обжег горло и растекся теплом по всему телу. Арина закрыла глаза. Кажется, впервые за весь день она наконец выдохнула.

— Знаете, — сказал Дэн, глядя в свой стакан, — Я соврал.

— О чем?

— Когда я пришел к вам в первый раз. За лилией. Я сказал, что это для сестры, которая помешана на ботанике. Это правда. Но была еще одна причина.

Арина напряглась.

— Я видел вас раньше. За месяц до этого. Я заходил в ваш магазин купить цветы для мамы на день рождения. Вы тогда собирали какой-то невероятный букет с эвкалиптом и говорили покупателю: «Этот букет ваше обещание начать с чистого листа». И я подумал, что вот человек, который понимает. Не просто продает цветы, а понимает их. Понимает людей. Понимает, что сказать, когда слов не хватает.

Он поднял глаза и посмотрел на нее. Прямо. Открыто.

— И я придумал эту лилию. Ну, не совсем придумал. Она действительно была нужна Марине. Но я мог заказать ее, где угодно. А пришел к вам. Потому что хотел познакомиться.

Арина молчала. В голове стучало: «Он пришел не за лилией. Он пришел за тобой».

— Почему вы сразу не сказали? — тихо спросила она.

— Потому что боялся, что вы пошлете меня. С вашим-то отношением к мужчинам.

— Кто вам сказал про мое отношение к мужчинам?

— Вы, — усмехнулся Дэн — В первый же день. Когда назвали мой кофе «жидким сексом в чашке». Я подумал, что если женщина так говорит о кофе, значит, с мужчинами у нее явно был неудачный опыт. И решил действовать осторожно.

Арина рассмеялась. Она смеялась и не могла остановиться, а Дэн смотрел на нее и улыбался, и в его глазах цвета крепкого чая плясали те самые черти.

— Вы невыносимы, — отсмеявшись, сказала она.

— Я знаю, — согласился он — Но я варю отличный кофе.

Он протянул руку и заправил ей за ухо прядь волос, которая выбилась из ее импровизированной прически.

— Арина, — сказал он, и ее имя в его устах прозвучало как-то особенно — Я не знаю, что будет дальше. У нас обоих куча работы, у меня бар, у вас магазин. Но я знаю одно. Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. И я очень хочу снова увидеть вас завтра. После свадьбы. Просто так. Без лилий, без бартеров, без кофейных экзаменов. Просто вы и я. Что скажете?

Арина посмотрела на него. На его растрепанный пучок. На татуировки, которые уходили под рукав рубашки. На его руки, которые умели варить божественный кофе и держать ее ладонь так, будто она хрустальная.

— Я скажу, — медленно произнесла она — Что завтра я хочу позавтракать. И я знаю одно место, где подают отличный эспрессо. Но при одном условии.

— Каком?

— Никаких круассанов. Только если вы сами их испечете.

Дэн расхохотался.

— Договорились, — сказал он — Значит, завтра в десять. В «Хмель Солод». Я испеку круассаны. С миндалем.

— С миндалем, — кивнула Арина — И сердечко на кофе.

— Обязательно. Анатомически правильное.

И он снова взял ее за руку. И в этот раз