Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

Арина нахмурилась. Что значит «так вот ты какая»? Но сейчас было не время для допросов. У нее была миссия.

— У меня есть полтора часа, — сказала она, хватая свою сумку — И холодильник, полный цветов, которым не суждено было стать букетами для опаздывающих мужчин и сомневающихся подруг. — она повернулась к Дэну — Вы. Берите лилию. Она на барном стуле. Отвезите сестру в «Прованс». Успокойте. Налейте ей шампанского. Я буду через час. С букетом, который заставит вашу свекровь подавиться ее собственным перфекционизмом.

Марина всхлипнула. Но на этот раз, кажется, от счастья.

Арина уже неслась к выходу, когда ее догнал голос Дэна:

— Флорист!

Она обернулась. Он стоял посреди бара. Взлохмаченный, в своем дурацком фартуке, с горшком лилии в одной руке и бутылкой виски в другой. И улыбался. Так, как не улыбался никто и никогда.

— Спасибо, — сказал он — И помните, что вечером мы пьем виски. И это не обсуждается.

Арина улыбнулась в ответ и выбежала под дождь.

Впереди был самый важный букет в ее жизни. И, кажется, самый важный вечер.

Глава 5. Виски для храбрых

Арина ворвалась в «Бутон энд Баттерфляй» как спецназ. Быстро, решительно и с четким планом действий. Дождь превратил ее волосы в нечто среднее между «мокрый шелк» и «воронье гнездо», но ей было плевать. У нее было шестьдесят минут, холодильник с цветами и миссия.

— Так, — сказала она вслух, включая свет в подсобке — Работаем.

Она распахнула холодильник. Цветы смотрели на нее, как солдаты перед битвой, кто-то с готовностью, кто-то с укоризной за то, что их разбудили. Белые пионы есть. Эустома есть, но маловато. Розы «Дэвид Остин» кремового оттенка есть, и это хорошо, потому что они похожи на пионы, только менее капризные. Фрезия есть, та самая, которую Марина уже вплела в волосы, значит, нужно повторить мотив. И веточки оливы серебристые, благородные, как раз для прованского стиля.

Арина работала быстро. Ее руки, привыкшие собирать по двадцать букетов в день, двигались сами. Спиральная техника, стебель к стеблю, цветок к цветку. Белые пионы и кремовые розы образовали пышное основание. Эустома добавила легкости, ее мелкие колокольчики будто парили над букетом. Веточки оливы придали фактуру и тот самый «французский шик». А несколько стеблей фрезии, которые она аккуратно вплела по краям, связали букет с образом невесты.

— Не хватает чего-то, — пробормотала Арина, отходя на шаг — Чего-то... дерзкого.

Она оглядела подсобку. Взгляд упал на ведро с «браком». Туда она складывала цветы, которые уже нельзя продать, но жалко выбросить. И среди увядших роз и сломанных гербер она увидела его. Маленький кустик лаванды. Живой, но какой-то взъерошенный, будто его только что выкопали из прованского поля и забыли причесать.

— Ты, — сказала Арина, вытаскивая лаванду — будешь секретным оружием.

Она добавила в букет три веточки лаванды. Небрежно, будто случайно. Они торчали чуть в сторону, нарушая идеальную симметрию, и именно это делало букет живым. Как будто его только что собрали в саду, а не в цветочном магазине за сорок минут до ужина.

Оставалось последнее. Упаковка. Арина выбрала крафтовую бумагу цвета слоновой кости и перевязала букет лентой из небеленого льна. Никакого целлофана. Никаких блесток. Прованс это простота, помноженная на элегантность.

— Готово, — выдохнула она, глядя на свою работу — Если этой свекрови не понравится, я съем свой секатор.

Она бережно завернула букет во влажную ткань, схватила такси и через пятнадцать минут уже стояла перед рестораном «Прованс».

Ресторан действительно напоминал уголок французской деревни. Каменные стены, увитые плющом, деревянные балки под потолком, льняные скатерти и свечи в кованых подсвечниках. В основном зале уже собрались гости, человек тридцать, не больше. Марина, успевшая привести себя в порядок, сияла, как новогодняя елка, и ее рыжие кудри были снова украшены фрезией, видимо, у нее была запасная веточка. Рядом с ней стоял светловолосый парень с добрым лицом и слегка растерянным выражением. Видимо, тот самый Андрей, жених. А чуть поодаль, скрестив руки на груди, возвышалась женщина.

Арина узнала ее мгновенно по описанию. Свекровь. Высокая, худая, с идеальной укладкой, в платье цвета марсала и с таким выражением лица, будто она только что съела лимон и запила его уксусом. Она оглядывала зал, как полководец поле боя, и явно находила его недостаточно безупречным.

— Арина! — Марина заметила ее первой и бросилась навстречу, чуть не споткнувшись о собственную фату — Ты пришла! О боже, это он?!

Она уставилась на букет так, будто Арина принесла не цветы, а живого единорога.

— Это он, — Арина протянула ей букет — Свадебный букет версии «экстренный люкс». Белые пионы к твоему платью. Лаванда к стилю «Прованс». Фрезия повторяет ту, что в волосах. А олива, чтобы все было гладко.

— Это... это шедевр! — выдохнула Марина, и ее глаза снова наполнились слезами — Дэн! Дэн, иди сюда, посмотри!

Дэн появился из-за угла — он, оказывается, помогал официантам расставлять бокалы. Увидев Арину, он остановился. Потом медленно подошел. Посмотрел на букет. Потом на Арину. И в его взгляде было что-то такое, от чего она снова забыла, как дышать.

— Вы волшебница, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она — Я знал.

— Что вы знали? — так же тихо спросила Арина.

— Что вы спасете положение. И что это платье вам идет.

Арина опустила глаза. На ней было то самое платье, единственное приличное, которое она хранила в подсобке на случай «вдруг позовут на мероприятие». Темно-синее, простое, с открытыми плечами. Она надела его второпях, даже не посмотрев в зеркало.

— Так, — громко сказала Марина, возвращая их к реальности — А теперь знакомство со свекровью. С большой буквы «С». Арина, это Элеонора Аркадьевна. Элеонора Аркадьевна, это Арина — мой спаситель и вообще лучший флорист этого города.

Элеонора Аркадьевна медленно, как айсберг, подплыла к ним. Она оглядела Арину с ног до головы, потом букет, потом снова Арину. Арина физически ощущала, как ее сканируют на предмет «утонченности».

— Лаванда, — произнесла свекровь таким тоном, будто это было ругательство — В свадебном букете?

— В прованском свадебном букете, — спокойно поправила Арина — Лаванда символ Прованса. А также преданности и спокойствия. Она уравновешивает страсть пионов и невинность роз. Это ботаническая метафора идеального брака.

Элеонора Аркадьевна приподняла одну бровь. Идеально выщипанную.