Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

— Тогда, — Арина схватила с тарелки круассан и направилась к выходу — Вам придется учить меня не одному коктейлю, а целой коктейльной карте. Потому что я собираюсь напиться с горя.

Она вышла из бара под яркое солнце, которое уже растопило вчерашние лужи, и набрала номер Гриши. Гудки шли долго. Очень долго. Арина уже решила, что Гриша Кактус ушел в подполье или уехал в Киото за новой партией контрабандных пионов, когда в трубке наконец раздался знакомый прокуренный голос:

— Алло.

— Гриша! — Арина чуть не подпрыгнула от радости — Это Арина. Ваша любимая флористка.

— Помню, — хмыкнул Гриша — Та, что смешная. Чо надо? Еще одна лилия?

— Нет. Мне нужна бабочка.

В трубке повисла пауза. Долгая. Многозначительная.

— Какая именно? — осторожно спросил Гриша.

— Живая. Для свадебного букета. Чтобы села на цветы и позировала фотографу. У вас есть?

Снова пауза. Арина уже представила, как Гриша сейчас скажет: «Вы издеваетесь?» и бросит трубку. Но вместо этого он произнес:

— Есть одна. Павлиноглазка атласная. Крылья во. Размах с ладонь. Цвет, как закат в пустыне. Но она...

— Что «она»? — сердце Арины упало.

— Она капризная, — Гриша вздохнул, и в его голосе послышалась почти отцовская нежность — Ей нужен особый подход. Сахарный сироп, тепло и никаких сквозняков. И еще она любит, когда с ней разговаривают.

— Я флорист, Гриша. Я разговариваю с растениями. Думаю, с бабочкой я тоже справлюсь.

— Тогда приезжай. Но цена...

— Какая?

— Тысяча рублей, — сказал Гриша, и Арина выдохнула — Плюс обещание, что ты присмотришь за моим фикусом, когда я уеду в отпуск в августе. Он у меня одинокий. Ему нужно женское внимание.

— Договорились! — Арина уже махала рукой проезжающему такси — Диктуйте адрес.

Через сорок минут она стояла в странной квартире-оранжерее на окраине города. Квартира Гриши представляла собой джунгли в отдельно взятой хрущевке. Повсюду стояли горшки, кадки и ящики с растениями, о существовании которых Арина только читала в ботанических энциклопедиях. С потолка свисали лианы. На подоконнике громоздились кактусы всех форм и размеров. А в углу, в специальном террариуме с подсветкой, сидела она.

Павлиноглазка атласная была великолепна. Размах крыльев сантиметров пятнадцать, не меньше. Бархатисто-коричневые крылья с перламутровым отливом и яркими «глазками» по краям. Она сидела на ветке и медленно, величественно открывала и закрывала крылья, будто позируя.

— Это... это произведение искусства, — выдохнула Арина — Она точно живая?

— Обижаешь, — Гриша гордо погладил усы — Выкормил из гусеницы. Она у меня как родная.

— И она сядет на букет?

— Сядет, если букет ей понравится. Павлиноглазки любят белые и кремовые цветы. И сладкий запах. Фрезия, например. Или пионы. И еще им нравится классическая музыка. Моцарт, например. От Баха она нервничает.

Арина представила, как будет рассказывать Дэну, что бабочка любит Моцарта, и едва сдержала смех.

— Я беру ее, — сказала она — Верну завтра. Живой и невредимой. И с букетом.

Гриша бережно пересадил бабочку в специальный контейнер с вентиляцией и сахарной ваткой, смоченной сиропом. Арина взяла контейнер так осторожно, будто несла хрустальную туфельку, которая могла в любой момент превратиться в тыкву.

Когда она снова вошла в «Хмель Солод», Дэн уже закрыл бар. На время свадьбы он взял выходной. Он стоял за стойкой в строгом темно-синем костюме, и Арина на мгновение забыла, зачем пришла. Пучок исчез, его волосы были собраны в аккуратный низкий хвост. Татуировки скрывал пиджак. Он выглядел как... как мужчина, ради которого можно проспать завтрак и не пожалеть об этом.

— Вы принесли бабочку? — спросил он, не сводя глаз с контейнера.

— Я принесла бабочку, — подтвердила Арина — Знакомьтесь. Это... э-э-э... Клеопатра.

— Вы уже дали ей имя?!

— Ну да. Она выглядит как Клеопатра. Величественная. Прекрасная. И, по словам Гриши, капризная. Ей нужен Моцарт, сахарный сироп и белые цветы.

— Моцарт, — повторил Дэн и вдруг улыбнулся — Знаете, что, флорист?

— Что?

— Кажется, это начало очередного безумного приключения.

Он взял свой пиджак, она взяла контейнер с Клеопатрой, и они вместе вышли из бара.

Свадьба обещала быть незабываемой.

Глава 7. Бабочка, тост и танец

Свадьба проходила в загородном клубе «Белая роща». В том самом месте, которое Марина выбрала за «атмосферу английского сада», и которое Элеонора Аркадьевна одобрила с ремаркой «ну, по крайней мере, не колхоз».

Главный зал был увит гирляндами из зелени и белых цветов. Флористы постарались на славу, хотя Арина, конечно, мысленно отметила, что расстановка пионов в центральной композиции немного тяжеловата. Но сейчас было не до профессиональной критики. У нее в руках был контейнер с живой бабочкой, а впереди самая ответственная миссия дня.

— Она не задохнется? — Дэн нервно заглядывал в контейнер, пока они шли через парковку — Там есть дырочки? Вы уверены?

— Там есть дырочки, — терпеливо повторила Арина в пятый раз — И сахарный сироп. И даже кусочек яблока, который Гриша предусмотрительно положил «на перекус». Ваша бабочка в безопасности. В отличие от моей нервной системы.

— Почему это?

— Потому что я несу насекомое стоимостью в тысячу рублей и моральной ценностью в «если она не сядет на букет, моя сестра меня убьет». И еще рядом со мной мужчина в костюме, который пахнет так, что я забываю, куда иду.

Дэн резко остановился.

— Как пахнет?

— Хорошо пахнет, — буркнула Арина, ругая себя за длинный язык — Пойдемте, шафер. Невеста ждет.

Марина ждала их в комнате для новобрачных, небольшой уютной гостиной с кремовыми шторами и букетами фрезий на столиках. Она сидела перед зеркалом в белом платье с открытыми плечами. Её рыжие кудри были уложены в высокую прическу, украшенную жемчужными шпильками. Рядом суетилась стилист, поправляя фату, а в углу стояла Элеонора Аркадьевна с таким видом, будто она лично принимала экзамен у этой свадьбы.

— Вы принесли?! — Марина вскочила со стула, едва не сорвав фату.

— Мы принесли, — Арина торжественно поставила контейнер на столик — Знакомьтесь. Это Клеопатра. Павлиноглазка атласная. Любит Моцарта, сахарный сироп и белые цветы. Нервничает от Баха.

Марина прильнула к контейнеру, как ребенок к витрине кондитерской.

— Она... она невероятная! — выдохнула она — Дэн, Арина, вы лучшие! Я вас обоих сейчас расцелую!

— Только не