Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

дочка в пять лет заявила, что выйдет замуж только за «принца с микроскопом». Потом подруга невесты, та самая Лилька, которая вчера утопила букет в сангрии. Она извинилась перед всеми, расплакалась и была прощена под аплодисменты.

И наконец, поднялся Дэн.

Он встал, поправил пиджак и взял в руки бокал. В зале воцарилась тишина.

— Дорогие Марина и Андрей, — начал он, и его голос звучал иначе, чем обычно — Я знаю Марину всю свою жизнь. Двадцать восемь лет. И за эти двадцать восемь лет она успела: сломать мой игрушечный замок (мне было шесть, ей четыре), выиграть у меня в шахматы (мне было двенадцать, ей десять), прочитать все мои дневники (мне было пятнадцать, ей тринадцать) и стать моим лучшим другом.

Гости рассмеялись. Марина улыбалась, смахивая слезу.

— Когда Марина впервые рассказала мне про Андрея — она училась в девятом классе — Я подумал: «Ну все, очередное увлечение на месяц». Но прошел месяц, год, пять лет, десять. И я понял: это не увлечение. Это то, что называют «навсегда».

Дэн сделал паузу. Арина заметила, как он сжал ножку бокала чуть крепче.

— Я всегда думал, что любовь это что-то оглушительное. Как гром. Как молния. Как первый глоток эспрессо, от которого сердце выпрыгивает из груди, — он бросил быстрый взгляд на Арину, и она замерла — Но, глядя на вас, я понял, что любовь это не только гром. Это еще и тишина. Уверенность. Знание того, что человек рядом это твой человек. Что он поймает тебя, если ты начнешь падать. Что он спасет твой букет, даже если для этого придется достать редкую лилию через подпольного ботанического дилера. В общем, — Дэн поднял бокал выше — За вас. За вашу тишину. За ваше «навсегда». И за то, чтобы каждый из нас нашел своего человека. Даже если для этого придется притвориться, что тебе нужна лилия, мать ее, восковолистная.

Зал взорвался аплодисментами и смехом. Марина вскочила и бросилась обнимать брата. Андрей жал ему руку. А Арина сидела, не в силах пошевелиться, потому что последние слова Дэна все еще звучали у нее в ушах. «Притвориться, что тебе нужна лилия».

Она должна была разозлиться. Должна была почувствовать себя обманутой. Но почему-то, совершенно непонятно почему, ей хотелось смеяться.

После тостов начались танцы. Струнный квартет сменился диджеем, заиграла медленная музыка, и пары потянулись на танцпол. Марина и Андрей кружились в центре, и даже Элеонора Аркадьевна танцевала.

— Потанцуем? — Дэн возник рядом с Ариной, протягивая ей руку.

— Я не очень хороший танцор, — честно предупредила она.

— Я тоже, — признался он — Но я обещаю не наступать тебе на ноги. Часто.

Арина вложила свою ладонь в его, и он вывел ее на танцпол. Музыка была медленной и тягучей, как мед. Что-то из классики джаза, саксофон и контрабас. Дэн положил одну руку ей на талию, вторую на лопатку. Арина положила руки ему на плечи. Они начали двигаться. Медленно, неловко, но в этой неловкости было что-то уютное.

— Твой тост, — сказала Арина, глядя куда-то в район его галстука, потому что смотреть в глаза было слишком волнительно — Ты сказал про лилию. И про притворство. Что это значило?

— Это значило, — Дэн чуть притянул ее ближе, и его голос стал ниже — Что в тот день, когда я зашел в твой магазин, мне не нужна была лилия. Мне нужна была ты.

— Но ты же не знал меня.

— Я знал достаточно. Я знал, что ты разговариваешь с цветами и говоришь покупателям, что букет это обещание начать с чистого листа. Я знал, что у тебя в волосах торчит секатор и что ты ненавидишь розы. И я знал, что если я просто приду и скажу: «Привет, я Дэн, давай сходим куда-нибудь», то ты пошлешь меня.

— С чего ты это всё-таки взял?

— Потому что у тебя был вид женщины, которая пошлет кого угодно, — Дэн усмехнулся — А я не хотел быть «кем угодно». Поэтому я придумал легенду. Ну, не совсем придумал. Марине действительно нужна была эта дурацкая лилия. Но я мог заказать ее через интернет. А я пришел к тебе.

Арина молчала. Внутри нее боролись десятки чувств: удивление, радость, смущение и что-то еще, что она боялась назвать.

— Ты сумасшедший, — сказала она наконец.

— Я знаю.

— Ты мог просто пригласить меня на кофе.

— Я пригласил. И ты согласилась. Просто ты думала, что это бартер.

Арина рассмеялась и уткнулась лбом в его плечо. От него пахло кофе и цитрусом, и еще чем-то новым. Кажется, сандалом. И ей вдруг стало так спокойно, как не было уже очень давно.

— Дэн, — сказала она, не поднимая головы.

— М?

— Я рада, что ты притворился.

— Я тоже, — он коснулся губами ее макушки — И знаешь что?

— Что?

— Завтра утром я научу тебя готовить «Ботанический сад». А ты научишь меня собирать букет для мамы. И это уже не будет бартером. Это будет просто... утро. Наше утро.

Арина подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Наше утро, — повторила она — Мне нравится, как это звучит.

И они продолжили танцевать, а где-то в контейнере, заботливо укрытом салфеткой, спала бабочка Клеопатра, которой завтра предстояло вернуться к Грише. И где-то в холодильнике «Бутон энд Баттерфляй» доцветала лилия восковолистная — та самая, с которой все началось.

А утро действительно обещало быть. Их общее. Первое из многих.

Глава 8. Ботанический сад и мамины пионы

Утро после свадьбы началось не с кофе. Оно началось с того, что Арина проснулась в своей постели, но не одна. Рядом, раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку, спал Дэн. Одетый в одежду Дэн, что уже радует. Но, возможно, без одежды он радовал бы больше.

Она замерла, боясь пошевелиться, и попыталась восстановить хронологию событий. Свадьба. Танцы. Шампанское. Еще танцы. Потом они ушли из «Белой рощи» пешком, потому что ночь была теплой, а такси ждать было лень. Дэн пообещал проводить ее до дома. У дома они стояли и разговаривали час. Или два. Или три. А потом он сказал: «Я не хочу уходить». И она ответила: «Тогда не уходи».

И вот теперь он спал в ее постели. В ее маленькой квартирке над цветочным магазином,