Крыло богини и мягкое перышко для нее - Тата Шах

медленно преодолевая шатающуюся преграду. Насчитала пять ступенек, замерла у края бочки, раздумывая как бы не плюхнуться в нее носом. И тут Устиня гаркнула взрослым голосом, подражая своей мамке.

— Не боись, тама тоже ступеньки.

Сразу вспомнила ее мать. Тетку Раку. Она была отменной банщицей. Вспомнила так же и саму девчушку, которая училась пока у мамки делу и прислуживала купеческим дочкам. Этот милый инцидент заставил остановиться у бортика и Арту. Девушка успела скинуть льняное полотенце, которым прикрывалась. Ахнула заметив, что всю ее спину украшали грубые шрамы.

Устиня быстро намылила мне голову, намочалила спину, свесившись с бортика, оставила отмокать и отправилась к Арте. Когда она помогла и подруге помыться, велела нам отмокать полчаса не меньше. Сама же выскочила из бани, видимо охладиться.

Не знала, как начать неприятный разговор, а потом настоятельно попросила.

— Рассказывай откуда шрамы. Будем разбираться, — она съежилась, уходя с головой под воду, которая была довольно горячей, — и н бойся. Мне надо знать, чтобы разобраться с обидчиками. Никто не смеет обижать моих людей.

Она несмело посмотрела на меня, убирая мокрые пряди с лица, вздохнула и принялась рассказывать. Ее родители задолжали не абы кому, а храму. Эта сторона прошла мимо нас с Ардой. Ее отец всегда обходил стороной жрецов. Выполнял их заказы, но никогда не брал ссуды у них. Теперь я понимаю почему. В храме постоянно проживало двенадцать послушников и пять жрецов. Каждый из них отвечал за свою часть. Жрец Артаной ведал свадьбами и рождением младенцев, жрец Искуал жертвоприношениями и старинными обрядами, жрец Расанур праздничными обрядами жрец Вилуар лечебным делом, а Картавир был главой. Давать людям ссуды повелось еще на заре веков. Они отрабатывали долги, если могли возвращали деньгами долги.

С недавних пор должники по сути поступали в рабство храму. Князь ведал, но закрывал на это глаза. Отец Арты отказался служить за даром. Ему необходимо было содержать многодетную семью. Вот жрецы и придумали наказание за долги. Отобрали у дочери полгода жизни и обращались там с ней как со скотом. Девушка не была единственной. Так поступали с незащищенными бедными семьями часто. Хотелось отправится в храм и на месте разобраться с несправедливостью. С трудом удержала себя в воде, постепенно приходя в себя от злости. В этом вопросе необходимо было действовать с умом. Они и богов своих не боятся, а убогую просто пошлют молится. Сначала надо приобрести власть и статус, найти Ахилесову пяту жрецов, а потом попробовать что-то изменить.

Лишь пообещала девушке.

— Отныне ты под моим покровительством. Не смей слушать их.

— Так они главнее городового.

— Исправим, — тихо прошипела про себя. Не кричать же об этом вслух, еще воспримут мои слова как противостояние воле богов.

Разгребла пену в воде и решительно посмотрела на отражение. Чтобы увидеть себя в зеркале придется проделать долгий путь. Не было в комнате зеркала и в сенках, и в бане тоже не было. А к себе новой привыкать надо. Если поначалу я списывала происходящее на странный сюжет моих видений, что я попала временно в тело Арды, чтобы помочь ей пройти испытание, то сейчас не уверена, что вернусь в свое тело. Обычно по сюжету так бывает, если некуда возвращаться.

Длинные волосы были светлыми, почти белесыми, голубые глаза, красивый овал лица. Я выглядела, как девочка из моих видений. Она не имела стандартную красоту для местных, которые славились ярким румянцем и золотистым отливом волос. Оттенок моих волос был далек от русых, и даже баня не исправила цвет лица. Кожа лишь слегка порозовела. Я знала, что время может исправить все, стоит родить и появятся нужные округлости, розовые щечки. Тело было стройным, приятно ощущались подтянутость и мышцы. Не зря Арда тренировалась. Но для всех она выглядела тонкой и немощной. Найдется ли кто-то кто оценит меня и все же возьмет в жены?

Вспомнились белокурые головки малышей. Их волосы отливали серебром, а не золотом. Скорее всего девочка унаследовала тот самый ген предков.

После помывки нам позволили отдохнуть и отоспаться. Нянюшка позаботилась о ней, организовав доставку второй кровати и перин, заявив, что не дело хозяйке спать в одной постели с будущей прислугой. С недоумением заметила радость на лице девушки с трудом уговорив себя, что она рада своему новому статусу, надеясь окончательно избавиться от нищеты.

Я засыпала со странным чувством, от усталости проваливаясь в неспокойный сон. Мы прошли путь. Квест завершился. А эта реальность по-прежнему властвует надо мной. Могла ли я действительно попасть, как попаданки в книгах или это все же странная кома?

Засыпала, успокаивая себя. Пока я выжила, значит зачем-то нужна в этом мире. В родительском доме тепло и сытно, пусть и нет водопровода, туалетная комната содержит таз с кувшином и ведро, но и этого во времена первых славян могло не быть. Мне повезло попасть в какую-то тонкую точку бытия, где прошлое развивается совершенно иначе. Но что мы знаем о том прошлом? Как-то я читала о найденных древних городах, подтверждающих теорию о развитой эволюции, стремящейся по кругу. Мыслители предполагают, что до славян существовали иные города и другая раса.

Могла я попасть именно в это время, до начала времен? Пусть этот мир не будет жестоким со мной, как родной. Пусть в этом мире мои дети свято чтят законы семьи и родства. Но что можно ожидать от представителей еще более древней расы, чем русичи? Не будет ли в их взглядах холода и расчета, который способен погубить эту реальность? Но ведь любовь говорят сотрясает небеса. Что если я попробую заполнить этот мир любовью? В сновидениях прошлое переплелось с настоящим. Я металась между чувствами к своим детям и благополучием, в котором их нет. И вдруг ясно увидела мою дочь с младенцем на руках. Определенно это была девочка. Вздрогнула, услышав равнодушный голос бывшего мужа.

— Не мели чушь, Оля. Твоя мать чуть не убила меня перед смертью.

— Она ушла, подарив мне жизнь. Это нельзя не признать. В момент ее смерти я очнулась, будто она поделилась своей жизнью со мной, — Алекей положил руку на колено женщины, разлучившей нас, не дав ей перебить, позволяя дочке рассуждать, — ты все же за что-то ее ненавидишь. Что она сделала тебе сознайся?

Вот и мне было интересно, за что он так со мной. Его выпад оглушил.

— Ты помнишь тот день, когда я выгнал твою мать из дома? — дочь ласково