Принц ночи - Лорен Палфриман

— Вот почему нам нужен Локлан, — говорю я.

Каллум кивает и тянет меня в туннель в стенах замка, который дает нам короткую передышку от непогоды. В конце мы видим высокие железные ворота, и мои губы приоткрываются, когда мы проходим через них и поворачиваем.

Мы окружены водой. По обе стороны темного озера вздымаются горы, окрашенные в ярко-оранжевый, коричневый и золотисто-желтый цвета. Позади нас замок тянется к серому небу. Он меньше, чем Мадах-Аллайх, но имеет такой же строгий дизайн с угловатыми каменными стенами, темными окнами и прямоугольной башней.

Дождь барабанит по озеру, в воздухе пахнет грязью и мокрыми листьями. Наши ботинки хлюпают по траве, Каллум запрокидывает голову и вздыхает, когда мы останавливаемся под парой деревьев у кромки воды. Дождь стекает по его лицу и губам. Кажется, он так же восхищен окружающей красотой, как и я.

— Ты раньше бывал в Лоуфелле? — Блейк был членом волчьего альянса своего отца, так что вполне возможно, что Каллум мог его навещать.

— Нет. Я знал, что это нечто вроде крепости. Пока я не увидел ее прошлой ночью, я не осознавал, насколько она неприступна на самом деле. — Он тянет меня за руку, и мы идем вдоль берега озера. Вода здесь цвета ржавчины, и ее волны плещутся о камни у наших ног. — С обратной стороны есть полоска суши, которая соединяет это место с остальными Северными землями, но она видна только во время отлива. Единственный другой способ добраться сюда — по воде.

— Мы здесь недалеко от Пограничных земель, не так ли? — говорю я, думая о карте в зале совета Блейка.

— Да. Лоуфелл совершал набеги на многие деревни Пограничья, а также на некоторые волчьи территории, но никому так и не удалось захватить его. Вот почему мой отец стремился привлечь бывшего Альфу на свою сторону на некоторое время.

— Брюс?

— Он был очень неприятным мужчиной. Джеймс всегда брал меня с собой на охоту, когда… — Каллум замолкает, его глаза темнеют при упоминании о брате. — Однажды мой отец полностью порвал с ним все отношения. Они чуть не начали войну.

— Что случилось?

— Я думаю, Брюс заигрывал с моей матерью. — Взгляд Каллума прикован к лесу впереди. — Мой отец был ревнивым человеком, и такое оскорбление не прошло бы бесследно. Все думали, что Брюс бросит вызов моему отцу в борьбе за трон, но потом мы получили известие, что он был убит, и в Лоуфелле появился новый Альфа.

— Блейк.

— Ага, — мрачно усмехается Каллум. — Я не знаю, как этому хитрому ублюдку это удалось. Замок практически неприступен, а у Брюса был особенно кровожадный клан. Судя по тому, что я видел за прошедший день, Блейк, похоже, избавился и от них.

Я киваю.

— Здесь тихо. Не похоже, что в замке живет много людей.

— Нет.

— Это тебя беспокоит. — Когда мы входим в лес, над нами раскачиваются верхушки ясеней, и я чуть не поскальзываюсь на мокрых опавших листьях, устилающих землю. Каллум хватает меня за руку, поддерживая, и я вздрагиваю от боли в месте укуса на боку. Каллум сжимает челюсти, но я отстраняюсь и иду дальше, прежде чем он успевает что-либо сказать. — Ты беспокоишься, что его клан не сможет помочь в борьбе с твоим братом?

Дыхание Каллума клубится перед его лицом, когда он идет в ногу со мной.

— Вопросы о том, действительно ли Блейк был Альфой, возникали всегда, но ему удалось заставить людей поверить, что у него есть силы, которые поддерживают его дома. — Каллум обводит рукой пространство вокруг себя. — Но так ли это? Весь его клан сейчас здесь, в Лоуфелле? Или где-то есть еще люди?

— В любом случае, он хорошо умеет что-то скрывать, — говорю я.

— Да. — Лицо Каллума темнеет. Деревья становятся ближе друг к другу и отбрасывают на нас свою тень. — Вот что меня беспокоит.

Чем дальше мы углубляемся, тем сильнее ощущаем запах мокрых листьев и мха, и вот среди деревьев появляется здание. Это небольшая часовня с необычным шпилем. Когда мы подходим ближе, становится очевидно, что она нуждается в ремонте — стены осыпаются, а витраж над дверью разбит вдребезги.

Каллум морщит лоб.

— Любопытно.

— Это для поклонения Богине Луны? — спрашиваю я, зная, что волки не молятся Богине Солнца, как мы, Южане.

— Нет. — Каллум подходит к двери и распахивает ее. — Мы поклоняемся Гелах на открытом воздухе, где нас может коснуться лунный свет. Увидишь сама на следующей неделе во время ритуала. Это кое-что другое. Проходи.

Он заходит внутрь, а я останавливаюсь на пороге. Обстановка скудная, всего несколько скамей и каменный алтарь под разбитым окном в конце комнаты. Стекло хрустит под ботинками Каллума, когда он направляется к нему.

Мои мышцы напрягаются. Никогда не любила религиозные сооружения. Хотя эта часовня и далека от экстравагантных храмов на юге, в моей голове проносятся воспоминания о жатве первосвященника.

— Да, как я и думал. — Каллум смотрит на круглое окно над алтарем. — Это одна из часовен Ночи.

— Бога, который держит в плену Богиню Луны? — спрашиваю я.

— Да.

Любопытство берет надо мной верх, я делаю глубокий вдох и вхожу внутрь.

— Почему какие-то волки должны поклоняться ему? Разве он не один из злодеев в твоей истории о Старейшем волке? — Мои шаги отдаются эхом, когда я иду по проходу между скамьями и останавливаюсь рядом с Каллумом у алтаря.

Я вспоминаю историю, которую рассказал мне Каллум, о происхождении волков. Первый волк, Старейший волк, влюбился в Луну. Она дала ему силу обращаться, чтобы он мог сражаться с темными существами, которые принадлежали Богу Ночи. Пока Богиня Солнца не приревновала и не приговорила Богиню Луны к заключению в тюрьме Ночного неба. Именно из-за ее заключения Волки не могли превращаться по своей воле.

— Еще до появления первых людей и Первого волка по земле бродили ночные чудовища — пожиратели душ, крылатые звери, водяные змеи. — Он поворачивается и прислоняется к алтарю, сжимая руками края камня. Приглушенный свет скользит по его подбородку, а ветви раскачиваются за разбитыми окнами. — Когда Гелах была заперта в своей тюрьме, она обманом заставила его заключить в тюрьму всех его темных созданий. Сам Ночь тоже был заключен в темницу. До этого многие Волки молились Ночи, прося его избавить их от мучений.

— Они молились ему, потому что боялись его, а не потому, что любили, — говорю я.

— Да. Некоторые Волки продолжали поклоняться ему даже после того, как он взял Гелах в плен. Мы называем