Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий - Ольга Баринова

Лицо и вообще все тело она растирала молоком с медом, одновременно скрабируя и смягчая кожу. Отеки сошли, морщины слегка разгладились, и даже глаза как будто стали больше и выразительнее.

А еще она велела перешить себе платья.

Местная мода с ее утягивающими корсетами абсолютно не подходила Марине. Староста прислал ей двух девчонок, которые считались лучшими портнихами в деревне, и они по Марининой указке распороли ее прежние платья, перекрасили их в черный, как положено вдове, а потом быстро перешили их. Теперь, когда она при помощи Лины одевалась по утрам, ей все больше нравилось отражение в большом зеркале – единственная ценная вещь, которую выделил ей скупой деверь, помимо ее личного имущества.

Дети заметили перемены первыми. Тира, глядя на нее как-то утром, вдруг сказала:

- Госпожа, какая вы красивая!

Марина рассмеялась и обняла девочку.

- Каждая женщина может быть красивой, - сказала она. – Если не будет забывать об этом.

Но не только собой занималась Марина в эти дни.

Поместье нуждалось в защите. Корнелиус не успокоится - она чувствовала это. Раз его люди пытались проникнуть к ней, значит он уже начал подозревать, что артефакт, который он так жаждал заполучить в свои руки – может находиться в Дикой долине. И если он не мог добраться до нее открыто, он мог попытаться сделать это тайно.

Марина лично обошла все постройки. Старая сторожка у ворот была пустой, но ее можно было привести в порядок – пристроить несколько комнат, починить крышу и окна, поставить печь. Там могли жить люди, которые будут охранять поместье.

Она распорядилась привести небольшое здание в порядок.

Староста удивленно поднял брови.

- Госпожа, у вас же нет охраны. Зачем вам это?

- Сейчас нет, потом будет, - сказала Марина. - Скоро будет.

Она закупила продукты для будущих охранников: мешки с мукой, крупу, овощи, мясо для супов. Лина ворчала, что это дорого, но Марина стояла на своем.

Она знала: если Корнелиус нападет, ей нужны будут люди, которые смогут их всех защитить.

Охрана приехала через неделю после того, как уехал Эдмунд.

Пятеро крепких, молчаливых мужчин с внимательными глазами. Они спешились у ворот и командир отряда склонил перед ней голову.

- Госпожа баронесса, - сказал он, снимая шляпу, - мы присланы королевской канцелярией для охраны поместья.

- Проходите, мы ждали вас, - сказала она. – Моя служанка покажет вам ваши комнаты.

Лина отвела их в сторожевое помещение. Крыша была починена, печь сложена, кровати стояли в ряд - пусть простые, но новые. На столе лежали хлеб, миски с маслом и кувшины молока.

- Еда будет три раза в день, - сказала Марина. - Если нужна будет горячая вода – спросите на кухне. Охранять будете круглосуточно, но скрытно. Я не хочу, чтобы пока кто-то знал о вашем присутствии.

Командир кивнул.

- Сделаем, госпожа.

Марина оглядела их, потом добавила:

- Если кто-то попытается проникнуть в поместье ночью - не дайте им уйти. Мне нужны живые свидетели.

Командир усмехнулся.

- Постараемся.

Дети привыкли к охране быстро. Дэрик смотрел на мужчин с восхищением и каждый день крутился у сторожки, пытаясь подглядеть, чем они занимаются. А Тира приносила им яблоки и говорила, что они «настоящие герои, как в сказках».

С охраной Марина чувствовала себя спокойнее. Она знала: если Корнелиус решится - ее люди будут готовы.

И нападение не заставило себя ждать.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

Ночью Марина долго не могла уснуть. Она лежала в своей комнате, прислушиваясь к ночным звукам. Сова ухала в саду, ветер шуршал листьями яблонь. Все было тихо.

Она почему-то чувствовала тревогу, которая не давала ей сомкнуть глаз. Интуиция кричала ей: что-то будет.

Она встала, накинула халат и подошла к окну.

Сад под окнами выглядел пустым. Ворота были закрыты. Сторожка, где жила охрана, темнела в нескольких десятках метров, не подавая признаков жизни.

Марина перевела дыхание. Может быть, ей просто показалось?

И в этот момент она услышала странные звуки.

Кто-то приближался с той стороны, где не было никакой дороги - со стороны леса.

Она пригляделась.

Из темноты, от опушки, выскользнули тени. Четверо, а может, и больше. Они двигались быстро, слаженно, без лишнего шума. В руках они сжимали клинки, тускло блестевшие в лунном свете, который все же пробивался сквозь тучи.

Марина замерла, наблюдая, как тени приближаются к воротам.

И в тот момент, когда первые факелы зажглись, осветив злобные лица и сверкающую сталь, из сторожки выбежали ее люди.

Королевская охрана ждала.

Марина видела это из окна – это была короткая, яростная схватка. Свет факелов метался, выхватывая из тьмы фигуры, мечи и искаженные лица.

Один из нападавших упал, не добежав до ворот. Второй пошатнулся, схватившись за горло. Третий попытался прорваться к дому, но охранник перехватил его у самой калитки.

Крики, звон металла, ржание испуганных лошадей - все смешалось в один гул.

Марина стояла у окна, сжимая руки в кулаки, и смотрела, как ее люди рубятся с нападавшими. Двое охранников уже лежали на земле - один неподвижно, другой пытался подняться. Но остальные держались.

Их было трое против семерых. Точнее, уже пятерых. Но они были обучены. Они знали, что делать.

Марина видела, как командир отряда, пожилой мужчина с сединой в бороде, сражался с двумя противниками одновременно. Его клинок мелькал в свете факелов, отражая удары и нанося свои.

Один из нападавших упал. Второй пошатнулся, схватившись за бок.

Из крыла для слуг бежали двое работников из деревни с вилами в руках.

Марина не выдержала, и выбежала на крыльцо, не слушая причитания проснувшейся от шума Лины. Ворота горели, но их уже тушили. На земле лежали тела в черных плащах.

Все разбойники, оставшиеся во дворе, были мертвы.

Она медленно спустилась с крыльца, обходя лужи крови.

- Госпожа баронесса, - раздался голос командира. Он был бледен, на руке - глубокая рана, но он стоял прямо.

- Мы не смогли взять ни одного живым, - сказал он. - Они сражались до конца. Последний попросту сбежал, когда понял, что проиграл. И посмотрите, на них стояли печати неразглашения. Это не случайные налетчики.

Марина подошла к одному из тел, и капитан откинул его капюшон. На грубом лице проступали магические знаки, которые тускнели и пропадали на глазах.

- Все понятно,