Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий - Ольга Баринова

Дальнейшие дни пролетели как в тумане - в суете, пыли и бесконечных списках дел.

Служанка Лина рассказала, что корни здесь помнят старую магию, и где-то здесь скрыта тайна предков Вейнов.

- Госпожа...

Марина подняла голову.

- Я... я не знаю, правильно ли говорить это. Но мой дед говорил: «Когда придет та, кто почувствует землю, - значит, время пришло».

- Какое время?

Лина покачала головой.

- Не знаю. Но я буду рядом, госпожа. Что бы ни случилось - я буду рядом.

Но Марине было не до древних секретов.

Деньги таяли с пугающей скоростью. На ремонт крыши ушла почти четверть пособия, на материалы - еще четверть. Марина смотрела на свой кошелек и мысленно молилась всем богам, чтобы дожить до первой прибыли.

Но работа двигалась. Кухню расчистили в первую очередь. Убранные горы мусора, отмытые от вековой грязи столы и плита, наскоро установленная каменщиком, который согласился на работу за мешок муки, - и вот Марина, наконец, могла начать то, ради чего, в сущности, все и затевалось.

Первый эксперимент с цикорием был провальным. Она промыла и высушила корни, нарезала тонкими пластинами, подсушила в печи, прожарила, перемолола вручную и залила кипятком. Получилась горькая, мутная жижа, от которой у Лины перекосилось лицо, Тира скорчила гримасу, а Тоби честно выплюнул ее на землю.

- Что это было? - спросил Дэрик, сдерживая кашель. – Какой-то яд?

- Первый блин, - мрачно ответила Марина, пробуя напиток сама и тут же жалея об этом. - Комом. Или, в моем случае, горьким комом, который хочется выплюнуть. Ничего, - она сжала губы, решительно выливая остатки неудачного напитка в ведро. - Мы не сдаемся. Это же просто цикорий, а не какая-то алхимия.

Следующие три дня она провела на кухне, как одержимая. Она пробовала обжаривать корни дольше - горечь не уходила. Меньше - оставался неприятный привкус. Добавляла мед, который они купили у одного из крестьян за сущие копейки, - и наконец нашла оптимальный баланс.

На четвертый день в кувшине оказался темный, ароматный напиток, от которого пахло теплом, сладостью и легкой горчинкой, почти как от хорошего шоколада. Она налила его в глиняную кружку, поднесла к губам и сделала глоток.

Глаза защипали от нахлынувших воспоминаний. Это был не кофе - нет, до него было далеко, как до Луны. Но это было что-то новое, с характером. Напиток, который можно было продавать.

- Госпожа, - робко позвала Лина, заглядывая на кухню, - там… к вам приехали.

Марина вздрогнула и обернулась. На пороге, заслоняя собой дневной свет и поправляя полы дорогого плаща, стоял тот самый незнакомец с черными глазами и холодной улыбкой. Эдмунд Рейн.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

- Баронесса, - произнес он, слегка наклонив голову, - я обещал навестить вас, когда все уляжется. Прошу простить за вторжение, но, как я вижу, дела у вас идут… неожиданно бойко.

- Госпожа! – вдруг закричала Тира, влетая в дом с перепачканным сажей лицом и горящими глазами. - Там! Сарай! Где мы корни сушим! Он загорелся!

Марина выскочила во двор и замерла, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Старый сарай, который они приспособили под сушилку для цикория, полыхал. Из приоткрытой двери валил густой серый дым, и языки пламени уже лизали сухую деревянную обшивку. Судя по всему, кто-то оставил там жаровню с углями - Марина точно помнила, что утром девушки грели там воду, чтобы промыть корни перед просушкой. И теперь результат их трудов за несколько дней – огромная куча накопанных, отмытых и разложенных для просушки корней - горел вместе с сараем. А еще запас меда и специально собранные деревянные короба. На повторную заготовку ушла бы еще неделя, а знахарка из деревни обещала затяжные дожди.

- Воды! - закричала Марина, забыв о тяжести и неповоротливости, забыв о том, что она вообще-то баронесса, а не пожарный. - Лина, тащи ведра! Дэрик, бегом к колодцу!

Она сама схватила пустое ведро и рванула к колодцу, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в ногах. Но в голове была только одна мысль: спасти подготовленные корни. Которые были ее единственным шансом. В который она вложила немалые деньги, покупая мед и специи для пробных партий.

В прошлой жизни на комбинате Марина не раз участвовала в учебных тревогах и знала главное правило: при небольшом пожаре главное - не дать ему распространиться. Сарай стоял отдельно от дома, и если сбить пламя до того, как оно перекинется на крышу, все обойдется.

- Дэрик, лей на дверь! - крикнула она, подбегая с полным ведром. - Тира, отгони Тоби от сарая, быстро!

Парень, который в мгновение ока позабыл о своей напускной важности, схватил второе ведро и плеснул водой прямо в открытый проем. Вода зашипела, превращаясь в пар, и облако едкого дыма окутало все вокруг. Марина закашлялась, чувствуя, как горло жжет, но продолжала лить воду, пока Дэрик бегал туда-сюда от колодца.

Лина притащила старое одеяло и принялась сбивать пламя с наружной стены. Тира, уже поняв, что ей доверили важное дело, держала Тоби за руку и не подпускала его к огню, хотя сама смотрела на горящий сарай с ужасом и любопытством одновременно.

- Отойдите! - рявкнул вдруг чей-то голос, и Марина почувствовала, как кто-то сильный и быстрый выхватывает у нее ведро. Она обернулась и увидела, что это был один из крестьян, которых Генрих прислал для ремонта. Он ловко плеснул водой в самую середину огня, потом еще раз, и пламя, лизавшее сухие доски, начало затухать.

Всего через несколько минут огонь был потушен. Поврежденными оказались обугленная дверь, почерневшие стены и запах гари, который разносился по всему двору. Но главное – все остальное уцелело.

Марина стояла, опершись руками о колени, и тяжело дышала, чувствуя, как колотится сердце, а ноги дрожат от пережитого ужаса. Она смотрела на обгоревшие стены сарая и понимала, насколько близка она была к полному краху.

- Какой кошмар... - прошептала она, и голос ее дрогнул. - Мы столько дней собирали...

Она опустилась на землю, чувствуя, как по щеке скатывается слеза - от усталости, от отчаяния, от понимания, что все ее труды чуть не пошли прахом.

- Госпожа, - тихо сказала Лина, подходя к ней и кладя руку на плечо. - Не убивайтесь так. Обошлось же.

Марина подняла голову и посмотрела на служанку, на