Эндшпиль - Юлия Резник

В волнении облизываю губы. У Рамиля в ответ на это дергается кадык и густеет чернота на дне глаз. Мое сердце предательски ускоряется. Отчаянно колотит по ребрам...

— Ну, я пока разложусь, да? — бормочу, отворачиваясь к окну. — Кстати, здесь очень красиво.

— Спасибо за высокую оценку.

— Не зазнавайся. Огорода-то у тебя до сих пор нет.

Рамиль, тихонько посмеиваясь, выходит. А я, наконец, оставшись одна, делаю судорожный вдох. Уф-ф-ф. Как это все волнительно!

Валюсь на кровать и перечитываю насыпавшиеся к вечеру сообщения. С братьями мы общаемся гораздо реже, чем с сестрой. В основном те объявляются, если им что-то от меня надо. Это я стараюсь расти и как-то двигаться вверх по пирамиде Маслоу. А у этих ребят довольно примитивное отношение к жизни и к людям. Я их понимаю — они заняты выживанием. Когда им думать о высоких материях?

«И че, тебя правда турнул твой хахаль?» — строчит Иван — старший из моих двух братьев.

«Тебя-то домой когда ждать?» — проявляет чуть больше деликатности Толик.

Видно, сестренка таки проболталась. Нет, я, конечно, знала, что рано или поздно правда всплывет наружу, но до последнего оттягивала этот момент.

«Никогда. Если только в гости. У меня все хорошо. Я на работу устроилась».

«Так ты подкинешь мне бабок на выпускной? Если нет — ничо страшного. Мать Ванькин костюм подошьет».

Ага. Именно потому, что ничего страшного, он мне и строчит!

Выхожу из мессенджера и проверяю баланс на карте. Ну, если Шакиров будет меня кормить, тысяч десять я, наверное, смогу выкроить.

Набираю Толика.

— Привет. Не спишь?

— Не, гоняю… — на заднем фоне слышится шум какой-то стрелялки. Комп пацанам тоже купила я. Выкроила из тех денег, что мне выделял Тёма на содержание. Мама потом долго бурчала, что лучше бы я на них перекрыла крышу. А как ей объяснить, что крыша крышей, а пацанам не крыша нужна, чтобы не чувствовать себя хуже других?!

— Я тебе скину тысяч десять. К дяде Рафаэлю в магаз сгоняй.

— Да-да, там стилёвые шмотки, и недорого, — перебивает меня братишка, довольно неплохо пародируя мои интонации. И готова поклясться, закатывает зенки.

— Вот именно. Матери ничего не говори.

Объяснять, почему, Толику не надо. Тот и так в курсе, что наша маман, узнав об упавших богатствах, обязательно найдет им другое, более важное, по ее мнению, применение. В нашей жизни так бывало не раз. Мы не могли самостоятельно распоряжаться даже теми деньгами, что нам дарили на дни рождения. На эти средства каждый раз покупалось исключительно что-то нужное. Куртка. Ботинки. Рюкзак… Все практичное и ужасно немодное.

И нет, она не злая. Просто жизнь такая. Впрочем, я бы даже жизнью это существование не назвала. Так, выживание — в лучшем случае. С работы на огород. А зимой еще на одну работу — а ну, четыре рта прокорми! Не знаю, чем она думала, когда эти самые рты рожала.

Насмотревшись на это, лично я для себя решила — никаких детей, пока не встану на ноги. Мне и братьев с сестрой хватило. Теперь бы отдохнуть, пожить для себя…

Интересно, а Тёма с невестой кого-нибудь планируют?

Представляю его с ней, и хоть вой.

Чтобы окончательно не раскиснуть, падаю на кровать и хватаюсь за телефон. Нет уж. Хватит. Он того абсолютно точно не стоит. Надо срочно на что-нибудь переключиться. Например… на сельское хозяйство.

Открываю маркетплейс и с маниакальной решительностью начинаю заказывать семена. Салат. Редис. Лук. Укроп. Петрушку. Чеснок. Огурцы.

Замираю над карточкой с кабачками.

Нет. Куда их потом девать? Посадишь один куст, а потом все лето будешь раздавать их родственникам, соседям и случайным прохожим.

Убираю кабачки из корзины.

Потом зачем-то добавляю садовые перчатки. Интересно, это можно считать совместно нажитым имуществом? Насколько будет корректно попросить Шакирова компенсировать мне половину затрат? Впрочем, не так уж я и потратилась. Теперь бы понять, где мне высадить это добро.

Встаю с кровати и спускаюсь вниз по лестнице. Накидываю куртку Рамиля, предварительно ту понюхав. Выхожу на улицу, а в носу все равно его ледяной парфюм.

По мере моего следования на лужайке включается автоматическая подсветка. Обхожу вверенные мне владения. Могу представить, как охренеет здешний садовник, если вместо идеального газона я разобью грядки, безжалостно тот вскопав. Нет, определенно, это не выход.

А вот за елками есть не особо ухоженный кусочек. Вот сюда бы высокие грядки! Воодушевившись этой идеей, возвращаюсь домой. Рамиля не видно и не слышно. Падаю обратно на подушки, открываю ютьюб и принимаюсь один за другим отсматривать ролики об организации современного огорода. Да так и засыпаю под рассказ бодрой пожилой женщины в панаме про геотекстиль.

И снится мне, что я тоже брожу по своей делянке в льняном сарафане. Волосы под кружевной косыночкой, в загорелых руках — корзина свежей зелени. На губах — улыбка. И Шакиров рядом. Почему-то в высоких рыбацких сапогах.

Несмотря на то, что уснула я достаточно поздно, просыпаюсь ни свет ни заря. Денек — просто прелесть. Солнце заливает комнату светом. Бегу к окну, чтобы впустить в комнату свежий ветер. Быстро принимаю душ. Осматриваю свой гардероб и… вздыхаю. С одеждой по дому дела у меня обстоят неважно. У Динки я ходила в страшной растянутой футболке, которую сюда даже не стала брать, чтобы не позориться.

Пожевав губу, решаю, что от Шакирова сильно не убудет, если я одолжу у него немного одежды. В полной уверенности, что Рамиль еще спит, выхожу в коридор и направляюсь к его гардеробной.

Похихикивая, прохожу мимо комнаты Синей Бороды, как я про себя прозвала его кабинет, и толкаю следующую за ней дверь. Свет в комнате загорается автоматически. Я оглядываюсь и присвистываю. Гардеробная у Шакирова размером примерно с мою комнату у Динки, и выглядит она будто декорации к рекламе «успешного успеха». Светлое дерево. Подсветка полок. Огромное зеркало в пол. Идеальный порядок.

Рубашки развешаны по цветам. От белых к темным. Пиджаки висят на отдельном рейле. Футболки сложены на полках. Свитеры разложены по сезонам. Обувь стоит так ровно, словно ее выставляли по лазерному уровню.

— Господи… — шепчу я, углубляясь в комнату.

Провожу пальцами по вешалкам, на которых вещи из массмаркета соседствуют с брендовыми позициями, странным образом сочетаясь между собой. И в этом чувствуется сам Рамиль.

Даже немного жалко нарушать стерильный порядок этой комнаты своим существованием, но что уж. Я не могу ходить