Эндшпиль - Юлия Резник

в полотенце! Открываю один из ящиков. Трикотажные домашние штаны аккуратно сложены в несколько рядов по цвету. Выуживаю темно-серые треники и свитшот в тон ему. Подношу к носу, но поймав себя на этом, краснею, смущенно захлопываю ящик и… застываю как вкопанная, потому что в дверном проеме, очевидно, ведущем прямиком в хозяйскую спальню, стоит абсолютно голый Шакиров!

Глава 7

Марина

Мокрые волосы и стекающие по гладкой груди капли воды намекают на то, что пришел тот сюда прямиком из душа.

У меня буквально перестает работать мозг. Вот просто — хлоп. И все. Короткое замыкание. Error 404. Марина Авраменко not found.

Потому что одно дело — видеть его в футболке. И совсем другое… вот так. Без всего. Нет, ну я, конечно, понимала, что он спортивный. Но чтобы настолько… Господи боже. У него широкие плечи. Узкая талия. Рельефный живот с полным набором кубиков. И совершенно идеальные в своих пропорциях руки. У нас в зале полно выступающих на соревнованиях качков. Шакиров и вполовину не такой огромный. Но блин…

Моя сердечно-сосудистая система в опасности. Замираю с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Да так и стою со злосчастными штанами в руке, как деревенская девка, впервые увидевшая прибывших из столицы артистов. А этот… этот невозможный человек смотрит на меня абсолютно спокойно. Ну, то есть почти. Все же в глазах его закручивается что-то такое, отчего я безвольно вытягиваю повисшую было руку:

— Доброе утро. Ты не это случайно ищешь?

Шакиров скользит от моего лица вниз к предложенной ему одежде. И так же не спеша ведет в обратном направлении.

— Доброе утро, — произносит он хрипловатым голосом.

О боги свеклы и картофельного урожая! Нельзя быть таким красивым!

— Вопрос, что здесь ищешь ты.

— Примерно то же самое. Я забыла взять одежду для дома. Дашь поносить? — почти перейдя в ультразвук, пищу я.

Рамиль слегка склоняет голову набок. Забирает у меня одежду. Натягивает штаны. А я… Я ведь даже в этот момент не могу заставить себя отвернуться! Пялюсь, открыв рот, словно никогда голого мужика не видела!

Впрочем, он обрезанный. И такое я действительно вижу впервые.

А-а-а! Боже мой, о чем я вообще думаю!

— Без проблем. Бери, — кивает Рамиль, натягивая свитшот. То ли от приложенных к этому действу усилий, то ли бог его знает от чего еще, голос его звучит как-то сорвано и… сипло? С чего бы? Я-то стою в полотенце. Да, не самая надежная защита, реши он прибегнуть к приемчикам Синей Бороды, но тем не менее.

— С-спасибо. Я все верну, когда этот спектакль закончится.

— Не за что, — уголок его рта дергается. — И вот. Купи себе все, чего не хватает.

Шакиров открывает одну из незаметных ячеек, достает карту и протягивает мне. Отказываться, наверное, глупо? Особенно учитывая тот факт, что это из-за него я терплю неудобства.

— Ну, да, неудобства, как же… — закатывает глаза проснувшаяся во мне зануда, — Просто невыносимая жизнь у тебя здесь, Мариш! Свежий воздух, роскошные хоромы, деньги опять же…

— Ну, ты насмотрелась? — интересуется он. — Я могу идти?

Он что, смеется? О господи! Резко отворачиваюсь к полкам, делая вид, что меня страшно заинтересовали сложенные стопкой футболки. Сердце колотится как ненормальное. Щеки горят. Я хватаю первые попавшиеся вещички и вылетаю из гардеробной пулей.

— Что ты будешь на завтрак? — кричу из коридора.

— Протеин.

Ну уж нет. Извините, но давиться химией я не буду. Помнится, в том фермерском магазине он брал творог. Судя по стоимости, приготовленный из молока единорога. Надеюсь, протеина в единороговом молоке достаточно. Сырники с диетическим греческим йогуртом — вот, чего я хочу.

К счастью, готовка отвлекает от непотребных мыслей. А лежащая в кармашке карта добавляет немного стабильности в жизнь. Замешиваю тесто, убегая мыслями к просмотренным ночью роликам. Грядки, посадки, компост… Вспоминаю и приснившийся под утро сон. Правда, теперь Рамиль видится мне в тех злосчастных сапогах голым. Меня и в смех бросает, и в жар…

Сбрызгиваю сковороду маслом из распылителя, чтобы снизить калорийность блюда. Перекладываю йогурт в красивую вазочку. Достаю отборную голубику. Переворачиваю сырники. Дождавшись, когда те подрумянятся, красиво выкладываю на тарелку, украшая ягодами и листочком мяты. Ее, кстати, тоже не мешало бы посадить!

Рамиль заходит на кухню, как раз когда я делаю фото получившегося натюрморта. Мне нравится делиться подобного рода красотой у себя в соцсетях. К тому же у меня действительно неплохо получается работать с композицией и светом — спасибо очередным никому не нужным курсам.

— Чем пахнет?

— Сырниками. Садись.

— Я не буду есть сырники.

— Почему?

— Они калорийные.

— Я посчитала КБЖУ — вот.

Реально протягиваю ему заметку на телефоне. Шакиров пробегается глазами по экрану и, сощурившись, бросает:

— Масло для жарки?

— Ми-ни-мум. У тебя очень удобный диспенсер. К тому же нам сегодня придется сегодня здорово попотеть. Смело ешь и ничего не бойся. Обещаю, мы сожжем все полученные калории, и даже больше.

— Я не люблю потеть. Это мерзко. Что ты задумала?

С жадностью наблюдаю за тем, как Шакиров с опаской берется за приборы, будто не зная, как подступиться к моим сырничкам. Да ладно! Не собираюсь я его травить. Мне от этого какой выхлоп?

— Опять пялишься! Мне кусок в горло не лезет!

— Ну, так прожуй и скажи уже: «Блин, Мариш, вот вкуснотища!» И я займусь своими делами.

— А-а-а. Надо похвалить, — Шакиров с облегчением кивает, наконец, сориентировавшись в ситуации, сует кусочек сырника в рот, жует и, только крайне придирчиво изучив вкус, кивает. — Да, Мариш. Действительно неплохо.

Скриплю зубами. И чтобы ему не втащить, испортив такое чудесное утро, утыкаюсь в телефон.

— Нам нужно построить вот такие ящики, — показываю Рамилю фото. Тот сглатывает.

— Зачем?

— Чтобы соорудить подобные грядки, — чтобы перелистнуть фотографию, мне приходится к нему сильнее наклониться. Знакомый аромат его тела щекочет нос и делает что-то странное с моим пульсом…

— У тебя сегодня что — выходной? — сипит Шакиров.

— Да. Я не говорила?

— Нет, — откашливается он.

— Ну, тогда говорю. В поселке есть какой-нибудь строительный?

— Да, на въезде. Но я не собираюсь ничего пилить и строгать.

— А как же наша рассада?! Между прочим, в нынешнее время — это единственная