Ведьма пустоши - Джессика Кури

Однако Лахлан был бы ослепителен в любом обличье. Сегодня на нем было только черное, даже шейный платок, ниспадающий с воротника, словно шелковое эбеновое дерево. Волосы он распустил, но аккуратно причесал и заложил за заостренные уши. Он стоял в гостиной так, будто был ее полновластным хозяином. Самоуверенный, как король.

– Что ж, – произнес он, оглядывая меня с ног до головы. – Ты – сиалия посреди зимы, Роуз Прайор. Я знал, что это платье тебе подойдет.

– Ты сжег мои вещи!

Он лениво повел плечом.

– Не могу же я позволить своей новой помощнице одеваться как оборванке.

Я открыла было рот, чтобы переспросить: помощница? Но то, как он сделал ударение на этом слове, меня остановило; я заметила, что в дальнем конце гостиной, распивая чай, сидят люди и с интересом за нами наблюдают. Это были не фейри, а простые, благословенно обычные люди, каких можно встретить в любой заурядной таверне.

Я уловила его намек и сделала реверанс, входя в роль.

– Пойдем, – сказал он с деловым кивком. – Нам нужно кое-что купить.

Он повез меня через Лондон в своем личном экипаже – черном, лакированном, запряженном парой таких же темных лошадей. С нами было еще двое фейри: кучер и лакей. Прохожие, провожавшие экипаж взглядом, на полмгновения замирали, словно попав в сон. Но, стоило нам проехать мимо, они качали головами и шли дальше.

Я сидела на скамье, обитой темно-синей тканью, и смотрела через занавешенное красным бархатом окно на дома и магазины. Фейри сидел напротив, скрестив длинные ноги, подперев подбородок рукой и полуприкрыв глаза.

Повсюду в углах и тенях прятались его фейри. Судя по тому, как внимательно они осматривались, это были стражники. Они держались незаметно, но я все время чувствовала их краем глаза. Чары наваждения то и дело мерцали: то они казались обычными людьми, то проступали их истинные черты – жучиные глаза, мотыльковые крылья, клацающие зубы.

– Кто все остальные? – спросила я. – Твоя семья?

– Мои спутники. Мы все покинули Эльфхейм вместе давным-давно. Хотя нас теперь и не так много, как было тогда.

По его лицу пробежала тень.

На первой остановке, в модном ателье, он вышел и подал мне руку в темной кожаной перчатке. Я нерешительно приняла ее и удивилась, как бережно он помог мне выйти.

В магазине Лахлана встретили шквалом восторженных восклицаний. Хозяйка, мадам Александра, знала его по имени и тотчас отправила ко мне своих девушек – они налетели, словно стайка энергичных попугайчиков. Девушки увлекли меня прочь и начали снимать мерки, тыкая булавками и восклицая что-то вроде: «Это подчеркнет зеленый оттенок ее глаз» или «Фигурка хороша, хоть и худовата. Нужно добавить объема на турнюр».

– Вы знаете мистера Мердока? – спросила я их.

– О, конечно, – ответила одна из девушек. – Он поставляет нам самый изумительный товар. Ни у кого в Лондоне больше нет таких редких шелков и кашемиров.

– Он торговец тканями?

– Лучший. И самый красивый, – хихикнула она. – Вам так повезло быть его помощницей.

Закончив со мной, девушки вернули меня к Лахлану. Я стояла, все еще ошеломленно моргая.

– Платья будут готовы к вечеру, – сказала мадам Александра. – И вы точно уверены, что не хотите вышить на них никаких заклинаний? У меня работают одни из лучших прядильщиц Лондона.

Она бросила на меня критический взгляд.

– У нас есть чары, чтобы вдохновить вашу помощницу на усердие или защитить вас от любых мелких краж…

Я покраснела и уже открыла рот, чтобы возразить, но легкое прикосновение фейри к моей руке заставило меня остановиться.

– В этом нет необходимости, – сказал Лахлан.

Они перешли к обсуждению дел, говорили о тканях и поставках, а я отошла в сторону, чтобы не выйти из себя оттого, что в моей честности усомнились. В одной из задних комнат я заметила нескольких прядильщиц, склонившихся над платьями и тщательно вшивавших заклинания в подолы, манжеты и лифы. Стены вокруг них были уставлены горшками с растениями, по потолку вился плющ, а в углах росли папоротники. Все это служило готовым источником энергии, которую они могли использовать даже зимой. Я тихо ахнула, узнав Мэйв Рейли, свою бывшую одноклассницу. Ее пальцы всегда летали над работой быстрее и ловчее прочих. Я отступила прежде, чем она могла меня заметить.

Я всегда представляла, что работа в ателье – это нечто блистательное: вышивание, вязание, плетение зачарованных кружев для леди и герцогинь. Но девушки выглядели измученными: глаза покраснели от напряжения, а руки задеревенели от монотонной работы.

Наконец Лахлан подозвал меня, подал руку, и мы вихрем выскочили на улицу; голова у меня все еще кружилась после этой спешной примерки.

– Сэр, зачем…

– Потому что мне нужно, чтобы ты преуспела, – перебил он. – А для этого надо безупречно играть свою роль и выглядеть соответствующе. Нам предстоит пройти по тонкому льду, и я не позволю, чтобы кривые подолы стали причиной моего краха.

– Полагаю, мне не стоит набирать новых долгов перед вами, сэр фейри, – сухо сказала я.

Он бросил мне в руки катушку черной шелковой нити.

– Тогда отрабатывай свой путь. Расшей мой экипаж своими умненькими согревающими заклинаниями – и считайся моей помощницей на деле, а не на словах.

Не зная, что возразить, я уступила и позволила ему усадить меня обратно в черный экипаж. Какое отношение аккуратные подолы имеют к проникновению в Эльфхейм, было за пределами моего понимания. Мне казалось, это дело зависит скорее от хитрости и скрытности, чем от соблюдения приличий.

Но он был неумолим в своем стремлении превратить меня из учительницы благотворительной школы в респектабельную помощницу торговца. Мы перелетали из магазина в магазин. Он купил мне три пары туфель, две шляпки, пальто с отделкой из темного меха, кружевные платочки и дюжину других мелочей, чтобы наполнить два саквояжа, которые он также приобрел. В каждом магазине владельцы раскланивались и льстили ему, а он все это принимал с холодным равнодушием, словно было совершенно естественно, что мир вращается вокруг него. Они пытались выманить из его кошелька больше монет, обещая вшить заклинания в каждую вещь, даже в обувь. Но он всем отказывал.

В одном магазине он велел мне ждать в экипаже. Это было высокое, солидное заведение в хорошей части города; двери и окна были окаймлены черным, а каменные стены выглядели достаточно толстыми, чтобы выдержать нашествие орды. Я вздрогнула, заметив небольшую бронзовую табличку с изображением скрещенных катушек.

– Орден Телариев, – прошептала я.

Мой покойный дядя был Теларием, одним из королевских боевых прядильщиков