Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

И, в-третьих, как из всего этого выбраться, желательно не угробив себя в процессе.

Я выдохнула и закрыла глаза.

Именно в этот момент в коридоре раздались шаги.

Они отличались от тех, к которым я уже успела привыкнуть: более уверенные, более быстрые, и в них не было той механической усталости, которая слышалась у констеблей.

Я открыла глаза и выпрямилась, уже не притворяясь, что мне все равно.

Потому что на этот раз мне почему-то показалось, что это пришли не просто принести еду.

Глава 10. Герой не моего романа

Глава 10. Герой не моего романа

Шаги остановились прямо у моей двери.

Я не сразу встала, хотя внутри уже все сжалось в ту самую пружину, которая обычно срабатывала перед сложным заплывом. Вместо этого я медленно выпрямилась на лавке, провела рукой по волосам и постаралась придать себе максимально нейтральный вид, насколько это вообще возможно в камере с соломой и после двух ночей, которые трудно было назвать отдыхом.

Замок щелкнул.

Дверь открылась.

На пороге стоял не тот констебль, который приносил еду.

И не сержант.

Этот человек выглядел иначе — не ярче, не богаче одетым, но собраннее. В его движениях не было ни той механической усталости, ни раздражения, которое я уже успела запомнить. Он просто стоял, спокойно, уверенно, словно все происходящее вокруг было частью его обычного дня, и именно это почему-то насторожило сильнее всего.

За его спиной маячил знакомый констебль, тот самый, что закрывал меня здесь, но теперь он держался чуть дальше, почти как сопровождающий, а не как главный участник процесса.

— Миледи, — сказал мужчина на пороге, и голос у него оказался спокойным, без нажима, но с той интонацией, которую сложно игнорировать. — Прошу прощения за доставленные неудобства.

Я моргнула.

— Это вы сейчас про что именно? — уточнила я. — Про камеру, про сервис или про общий уровень гостеприимства?

Констебль за его спиной чуть заметно дернулся, но мужчина передо мной даже не улыбнулся, хотя в его взгляде мелькнуло что-то вроде интереса.

— Про все сразу, — ответил он. — Инспектор Оуэн Блейквелл.

Он слегка склонил голову, не вежливо и не холодно, а как будто фиксируя факт знакомства.

Я кивнула.

— Аня, — сказала я автоматически, потом на секунду замялась и добавила: — В смысле… да, графиня. Как выяснилось.

Он не стал это комментировать, но взгляд стал чуть внимательнее.

— Вас не должны были удерживать здесь так долго, — продолжил он, уже обращаясь не ко мне, а к констеблю. — И уж точно не без объяснений.

— Сержант Бриггс действовал по предписанию, сэр, — быстро ответил тот.

— Я не спрашивал, по чему он действовал, — спокойно сказал инспектор. — Я говорю о том, как это было сделано.

В его голосе не было повышения тона, но после этих слов в коридоре стало заметно тише.

Я перевела взгляд с одного на другого и тихо хмыкнула:

— О, так у вас тут еще и внутренняя проверка началась. Я, получается, удачно попала.

Инспектор снова посмотрел на меня, и на этот раз в его глазах явно промелькнула тень иронии.

— В некотором смысле, — сказал он. — Вы можете выйти, миледи.

Он сделал шаг в сторону, освобождая проход.

Я не сразу поднялась, потому что тело после долгого сидения отозвалось неприятной тяжестью, но все-таки встала и подошла к двери. На секунду остановилась у порога, глядя на него.

— Это сейчас официальный жест доброй воли или меня просто переводят в камеру получше? — уточнила я.

— Это приглашение поговорить, — ответил он. — В более подходящих условиях.

— Уже звучит подозрительно приятно.

— Не переживайте, — спокойно сказал он. — Разочарование еще впереди.

Я фыркнула и вышла в коридор.

Воздух снаружи показался неожиданно свежим, даже несмотря на сырость, и я поймала себя на том, что просто стою и дышу, как будто только что вынырнула после слишком долгого заплыва.

— Сюда, пожалуйста, — сказал инспектор, уже разворачиваясь.

Мы пошли по коридору, и я автоматически отметила, что теперь он идет впереди, а констебль — чуть позади, как будто расстановка сил изменилась, и это было заметно даже без объяснений.

— Надеюсь, у вас там хотя бы есть чай, — пробормотала я, когда мы свернули за угол. — Потому что после вашего гостеприимства мне срочно нужен хоть какой-то символ нормальной жизни.

— Чай есть, — ответил он. — В этом вы можете не сомневаться.

— Уже лучше.

Мы остановились у двери, гораздо более приличной, чем та, за которой я провела последние сутки. Он открыл ее сам, пропуская меня внутрь, и я на секунду замерла на пороге.

Комната была небольшой, но аккуратной: стол, два стула, окно, через которое пробивался свет, и, самое главное, чайник, из которого поднимался пар.

Я перевела взгляд на инспектора.

— Ну надо же, — сказала я. — А вы точно из той же организации?

Он закрыл дверь и жестом указал на стул:

— Садитесь, миледи. Нам есть что обсудить.

Я села, не отрывая от него взгляда, и только тогда поняла, что разговор, ради которого меня вытащили из камеры, скорее всего, будет куда менее приятным, чем чай, который к нему прилагается.

Я села, подтянув полы пальто, и постаралась устроиться так, чтобы выглядеть не как человек, только что вытащенный из камеры, а хотя бы как та самая графиня, за которую меня здесь все принимают. Получалось, честно говоря, не очень, но выбора у меня все равно не было.

Инспектор занял место напротив, не торопясь, словно этот разговор не требовал спешки. Он налил чай в две кружки — простые, без изысков, но чистые, и поставил одну передо мной.

— Благодарю, — сказала я, хотя на самом деле в этот момент готова была поблагодарить кого угодно за то, что меня не оставили в каменной коробке еще на сутки.

Я взяла чашку обеими руками. Тепло оказалось неожиданно приятным, почти успокаивающим, и на секунду мне захотелось просто сидеть молча и делать вид, что все это — странный, но терпимый день.

Не вышло.

— Итак, — начал он, наблюдая за мной с тем самым внимательным выражением, которое я уже успела запомнить, — вы утверждаете, что не помните ни повесток, ни обстоятельств, которые привели вас сюда.

— Я не утверждаю, — спокойно ответила я. —