Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

тяжелые двери с коваными ручками — все это выглядело не музейной декорацией, а рабочей средой, в которой кто-то каждый день ходит, живет, ругается, варит еду и, видимо, игнорирует повестки магистрата.

— Прекрасно, — пробормотала я себе под нос. — Значит, я не просто попала в прошлое, я еще и местная проблемная жительница.

Никто не отреагировал. Либо привыкли, либо решили, что разговаривающая сама с собой графиня не самая большая их сегодняшняя проблема.

Во дворе меня ждал экипаж.

Закрытый, темный, с тяжелыми дверцами и маленькими окошками, больше похожими на намек на свет, чем на полноценный обзор. Лошади стояли спокойно, как будто каждый день возили таких, как я, и давно перестали удивляться человеческим драмам.

— Ну конечно, — тихо выдохнула я. — Конная версия автозака. Все логично.

— Прошу, миледи, — сказал один из констеблей, открывая дверцу.

Я остановилась на секунду, глядя внутрь, и подумала, что в другой ситуации, возможно, попыталась бы поспорить, потянуть время, задать еще пару вопросов. Но сейчас в голове было слишком много всего сразу: чужое имя, долги, повестки, магистрат и странное ощущение, что если я сейчас начну сопротивляться, это закончится куда менее вежливо, чем началось.

— Ну, если уж приглашают, — пробормотала я и забралась внутрь.

Сиденье оказалось жестким, обитым грубой тканью, которая явно не знала, что такое комфорт. Я устроилась, подтянула полы пальто и постаралась не думать о том, как я выгляжу со стороны: босая, в ночной рубашке под тяжелой тканью, с растрепанными волосами и выражением лица человека, который вчера спасал людей из воды, а сегодня едет в неизвестном направлении в компании местной полиции.

Дверца захлопнулась, и мир сузился до тесного пространства экипажа.

Снаружи послышались шаги, короткие команды, скрип упряжи, и через мгновение экипаж тронулся.

Сначала медленно, потом увереннее, и копыта начали отбивать ритм, который неожиданно быстро стал убаюкивающим.

Я откинулась на спинку и прикрыла глаза на секунду, но тут же открыла их снова.

— Нет уж, — пробормотала я. — Спать в автозаке — это уже слишком.

Вместо этого я наклонилась к маленькому окошку и попыталась рассмотреть, куда меня везут.

Сначала мелькнули стены замка, потом — узкая дорога, уходящая вниз, к морю. Пейзаж открывался постепенно, словно кто-то медленно раздвигал занавес.

И вот тут я замерла.

Побережье было таким красивым.

Это уже оказался не пляж с зонтиками и кукурузой, к которому я привыкла, а другим — более строгим, почти суровым. Каменистые участки сменялись полосами светлого песка, вода была темной, плотной, как будто в ней было больше глубины, чем на самом деле. Вдоль берега тянулись небольшие домики, аккуратные, с черепичными крышами, и кое-где виднелись постройки, похожие на купальни или павильоны.

— Ого, — тихо сказала я, сама не заметив. — Да у вас тут курорт намечается.

Экипаж проехал мимо длинной деревянной конструкции на колесах, стоящей у воды. Я прищурилась, пытаясь понять, что это такое.

— Это что еще… домик на колесах для интровертов? — пробормотала я.

Один из констеблей, сидевший напротив, бросил на меня короткий взгляд:

— Купальная машина, миледи.

— Купальная… что?

— Для дам, — добавил он, будто это объясняло все.

— Конечно, — кивнула я. — Логично. Чтобы, видимо, не дай бог кто-то увидел, как они заходят в воду.

Я откинулась назад, чувствуя, как внутри медленно начинает складываться картинка.

Море. Курорт. Купальные машины. Графиня с долгами.

— Замечательно, — пробормотала я. — Просто великолепно. Я не просто попала в прошлое, я попала в место, где из меня потенциально можно сделать бизнес.

Мы ехали дальше вдоль побережья, и я ловила себя на том, что начинаю автоматически оценивать происходящее так, как делала это на работе.

Где удобный вход в воду. Где опасные участки. Где течение может утянуть человека за пару секунд. Где можно поставить вышку. Где — спасательный пост. Где — лежаки, если бы это был нормальный пляж, а не… вот это все.

— Стоп, — одернула я себя. — Ты едешь в полицию. Какая еще инфраструктура.

Но мысль уже зацепилась.

Берег тянулся на километры. Почти пустой. Почти нетронутый.

И если это действительно принадлежит той самой графине, которой я, по какой-то странной прихоти судьбы, теперь числюсь…

— Так, — тихо сказала я. — Об этом мы подумаем потом. Если меня не посадят раньше.

Экипаж свернул с прибрежной дороги и въехал в город.

Здесь было шумнее, но не так, как я привыкла. Никаких машин, никакой суеты мегаполиса — только люди, телеги, редкие экипажи и странное ощущение, будто время здесь течет иначе, медленнее, но при этом не менее напряженно.

Дома стояли плотнее, улицы были уже, а запахи — сильнее: дым, хлеб, рыба, влажная ткань, что-то пряное и что-то откровенно неприятное.

— Уютно, — пробормотала я. — Если не дышать.

— Мы почти прибыли, — сказал один из констеблей.

Я кивнула, хотя он на меня не смотрел.

— Отлично. А то я уже начала привыкать.

Экипаж остановился.

Снаружи послышались шаги, дверцу открыли, и в лицо ударил прохладный воздух.

Я выбралась наружу и подняла взгляд.

Здание передо мной выглядело так, как я и ожидала: каменное, строгое, без намека на уют, с тяжелой дверью и табличкой, смысл которой я не разобрала, но которая явно сообщала всем окружающим, что здесь не шутят.

— Полицейская станция, — сухо произнес констебль, словно читая мои мысли.

— А я уж думала, библиотека, — ответила я. — Спасибо, что уточнили.

Я сделала шаг вперед и вдруг поймала себя на странном ощущении.

Еще вчера я вытаскивала из воды детей на надувных акулах.

Сегодня я стою перед дверью местной полиции в чужом теле, с чужим именем и чужими долгами. И, судя по всему, это только начало.

— Ну что, — тихо сказала я себе. — Пошли разбираться.

И меня повели внутрь.

Глава 8. Дом, новый дом?

Глава 8. Дом, новый дом?

Внутри «станции» оказалось именно так, как я и представляла: холодно, строго и с таким выражением лица у стен, будто они уже устали слушать чужие оправдания.

Каменный пол, деревянные столы, несколько лавок, у стены — стойка, за которой сидел мужчина и что-то записывал в толстую книгу, перелистывая страницы с тем видом, с каким обычно листают чью-то судьбу. В воздухе пахло чернилами, сыростью и чем-то металлическим, не то железом, не то просто старыми решетками.

Меня