Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

Кружево на рукавах, тонкие ленты, ткань, которая холодила кожу и совершенно не скрывала того, что хотелось бы скрыть хотя бы перед посторонними.

— О господи… — выдохнула я, машинально подтягивая край к плечам. — Прекрасно. Просто прекрасно.

Я быстро огляделась в поисках хоть чего-то, чем можно было бы прикрыться, и увидела на спинке кресла тяжелую темную вещь. Пальто. Не изящное и совсем не «графское», а скорее грубое, плотное, будто его шили не для красоты, а для того, чтобы человек не замерз и не задавал лишних вопросов.

Я почти с облегчением схватила его и накинула на себя, закутываясь так, будто собиралась пережить не просто утро, а полноценную эвакуацию.

— Вот так уже лучше, — пробормотала я, завязывая пояс. — Хотя бы не как призрак с элементами кружевного недоразумения.

Я как раз собиралась встать и решить, что делать дальше — искать людей, выяснять, где я, или просто сесть и еще раз все обдумать, — когда дверь распахнулась.

Не с вежливым стуком, как это обычно бывает у людей, которые уважают личное пространство. Просто резко, с глухим ударом о стену, как будто кто-то решил, что утро — это лучшее время для вторжения.

Я вздрогнула и обернулась. В комнату вошли трое мужчин.

Одинаково темная одежда, плотная ткань, металлические пуговицы, сапоги, которые звучали по каменному полу слишком уверенно. Они не выглядели ни слугами, ни случайными гостями, и уж точно не были теми, кто пришел предложить мне завтрак в постель.

— Эм… — начала я, прижимая пальто к груди. — У нас тут вообще принято стучаться, или это новая форма утренней зарядки?

Они не улыбнулись. Вообще.

Один из них — тот, что стоял чуть впереди, — окинул меня быстрым взглядом, в котором не было ни смущения, ни интереса, ни даже намека на сочувствие к моему внешнему виду. Просто оценка: жива, стоит, разговаривает.

— Графиня Корделия Марлоу-Сэндклифф, — произнес он ровным, сухим голосом.

Я моргнула.

— Ну… допустим, — осторожно ответила я. — Хотя мы с этим еще не до конца разобрались.

— Я сержант Бриггс, — продолжил он, не реагируя на мой тон, — это констебли Харпер и Миллс.

Он кивнул на двоих позади себя, и те синхронно сделали шаг вперед, словно подтверждая, что да, они действительно существуют и, видимо, при исполнении.

Я мысленно отметила: сержант, констебли.

Полиция, значит. Или их местная версия.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос. — Значит, все-таки не жандармы. Уже прогресс.

— Прошу прощения? — переспросил один из констеблей.

— Да ничего, — отмахнулась я. — Просто пытаюсь понять, в какую эпоху я попала и как у вас тут называется полиция. Вы, значит, констебли. Хорошо. Записали.

Сержант Бриггс никак это не прокомментировал, словно подобные реплики входили в его ежедневный список раздражителей, и он давно перестал на них реагировать.

— Вам предписано явиться для разъяснений, — продолжил он тем же тоном. — Вы проигнорировали три повестки магистрата.

Я уставилась на него, пытаясь осмыслить услышанное:

— Простите, какие повестки?

— Вам направлялись уведомления о необходимости явки, — уточнил он. — Вы не явились ни разу.

— А вы уверены, что отправляли их по правильному адресу? — спросила я. — Потому что я, например, вчера очнулась на камнях у моря, и, как ни странно, никаких повесток при мне не было.

Констебли переглянулись. Сержант никак не отреагировал.

— Вы задержаны за неявку и нарушение предписания магистрата, — сказал он, будто читая по памяти. — Вам необходимо проследовать с нами.

Я медленно выдохнула.

— Подождите, — я подняла руку. — Давайте еще раз, спокойно. Вы сейчас серьезно пришли забирать меня… за то, что я не пришла туда, куда я не знала, что должна прийти?

— Вы были уведомлены, — повторил он.

— Я не была.

— Это будет установлено.

— Замечательно. Давайте установим прямо сейчас. Я не помню ничего. Ни повесток, ни магистрата, ни… — я обвела рукой комнату, — вообще ничего из того, что вы сейчас говорите. Так что, если вы рассчитываете на осознанное сотрудничество, у нас тут небольшая проблема.

На секунду в комнате повисла тишина. Не неловкая, а тяжелая, как перед тем, как кто-то решает, стоит ли продолжать разговор или перейти к более простым методам.

— Ваша память не освобождает вас от обязательств, миледи, — наконец произнес сержант. — Следуйте с нами.

Я опустила взгляд на свое пальто, потом снова на него:

— Вы серьезно считаете, что я сейчас одета?

Он коротко кивнул на женщину, стоявшую у двери, которую я до этого даже не заметила. Та самая пожилая, с кухни. Она уже держала в руках это самое пальто и, кажется, только ждала разрешения вмешаться.

— Помогите госпоже, — бросил сержант. — На переодевания нет времени.

Женщина тут же подошла ко мне, осторожно поправила ворот, подтянула ткань, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Простите, госпожа… — прошептала она.

— Да ладно, — вздохнула я. — Сегодня, кажется, у всех странное утро.

Я затянула пояс пальто крепче и снова повернулась к мужчинам.

— Хорошо, — сказала я. — Допустим, я никуда не явилась, и вы решили за мной прийти лично. Но, может, вы хотя бы скажете, куда именно меня ведете?

— В полицейскую станцию, — ответил один из констеблей.

Я кивнула:

— Ну конечно. Куда же еще. Утро, чай, допрос. Все по классике.

Я провела рукой по лицу и вдруг поняла, что внутри начинает подниматься то самое чувство, которое я обычно испытывала перед сложным спасением: смесь злости, адреналина и понимания, что сейчас будет не до шуток.

— Ладно, — сказала я уже спокойнее. — Ведите.

Но меня не повели — меня сопроводили. Разница, как выяснилось, была не столько в словах, сколько в ощущениях: идти я могла сама, но при этом прекрасно понимала, что если вдруг решу свернуть куда-то не туда, меня очень быстро вернут в нужное направление. Без обсуждений и без права на альтернативный маршрут.

Мы вышли в коридор, потом по лестнице вниз, и я поймала себя на том, что впервые вижу этот замок не как случайный кошмар, а как место, в котором, похоже, действительно жила.

Каменные стены, чуть влажные на ощупь, узкие окна, через которые пробивался серый утренний свет,