Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

Через пару поворотов и короткую лестницу мы оказались перед высокой дверью. Одна из девушек толкнула ее плечом, и створка тихо распахнулась.

Внутри оказалось совсем не так мрачно, как я ожидала. Большая комната, освещенная закатным светом из огромного окна и жаром камина. Широкая кровать под балдахином, темные шторы, массивная мебель — все выглядело как в доростоящем историческом фильме, но было настолько реально, что у меня не осталось сил на скепсис.

— Госпожа отдохнет здесь, — миролюбиво произнесла вторая девушка, подводя меня к кровати.

Они даже помогли снять платье. Я, наверное, должна была возмутиться, но сон манил к себе куда сильнее, чем ощущался стыд. Кожа ныла от соли и усталости, давно высохшие волосы частично прилипли к спине, а руки казались чужими. Девушки развернули что-то легкое и тонкое, как оказалось, ночную рубашку из тончайшей ткани, и я послушно подняла руки, повинуясь их направляющим жестам.

— Да уж, — пробормотала я, натягивая ее через голову. — Хоть что-то чистое. Спасибо.

Они молча склонились, поправили подушки и отступили к дверям.

Я опустилась на край кровати. Ткань простыней была прохладной и пахла лавандой, а за спиной что-то тихо потрескивало, кажется, поленья в камине, но я уже не осознавала ни источников звуков, ни других особенностей окружающего меня пространства.

Но мой взгляд все же зацепился за окно.Огромное, почти во всю стену, оно выходило прямо на обрыв. За ним виднелось бескрайнее море, будто отлитое из стали. Ни огоньков, ни лодок, ни буйков — признаков цивилизации не виднелось, только чернота, контрастирующая с ярким горизонтом.

Меня обдало внезапным, необъяснимым спокойствием и страхом одновременно.

Я еще раз моргнула, пытаясь сфокусироваться, и в следующее мгновение сон просто накрыл меня: густой и тяжелый, как прилив, с которым бесполезно бороться.

Мне снилось море.Но не то, в котором я тонула. Не то, что знала всю жизнь — живое, соленое, теплое летом и сердитое зимой. Это море было другим. Оно не шумело, а почти естественно дышало.

Вода в этом сне была черной, но не пустой и безжизненной. В ней блестело нечто золотое, как лунная дорожка, только под водой.Я стояла на поверхности, на пляже у кромки воды, босая и бесстрашная, а волны едва касались моих ступней, почти поглаживая по коже, будто признавая во мне кого-то своего.

Послышались голоса, сначала тихие, но потом они зазвучали громче. Но отдельных слов было не разобрать, скорее это было мычание какой-то мелодии, то низкое, то резкое, похожее на пение, если бы петь мог сам океан.Сначала я решила, что это ветер. Потом — что это кровь в ушах. Но звуки складывались в весьма конкретное обращение.Кто-то звал меня.Я попыталась спросить: «Кто вы?», но рот наполнился соленой водой, когда я в одно мгновение оказалась на глубине. Но в этот раз вода меня не душила, а, наоборот, будто стала воздухом, прохладным и легким.Я нырнула, не задумываясь, и подо мной открылся целый мир: густая глубина, золотые нити света, медленно качающиеся в водной толще силуэты.

— Проснитесь, — шепнул кто-то прямо в ухо.

Я рванулась вверх и очнулась.

Тело дрожало от холода. Простыни прилипли к коже. Волосы оказались мокрыми, как будто я только что вышла из воды. От них отчетливо тянуло солью.

В окно врывался холодный ветер. Оно было настежь распахнуто, хотя я помнила, что рассматривала я его, когда створки были плотно закрыты. Луна отражалась в волнах, и море под ней было таким же, как во сне — черным и живым.

Я села, вцепившись пальцами в одеяло, и заметила на полу мокрые следы. Узкие, тонкие следы ног, ведущие от кровати к окну.

Я сглотнула.

— Отлично, — прошептала я. — Теперь я не только тону во сне, но и лунатю.

Но внутри, где-то глубоко, пульсировало то же ощущение, что и во сне: будто кто-то все еще звал меня из воды.

Я спустила ноги на пол, чувствуя кожей, какой холодный, каменный, шершавый. Вода действительно была настоящей: мокрые следы оставались и от моих ступней.

Я поднялась, хромая, и обвела взглядом комнату. В полумраке все выглядело чужим: тени мебели вытягивались, шторы шевелились от ветра, где-то потрескивал камин. Я нащупала стену, проводя рукой в поисках выключателя — привычным движением, почти автоматическим.

Конечно, никакой кнопки не оказалось. Ни верхнего света, ни фонарика, ни даже признака электричества.

Пальцы наткнулись лишь на металлический держатель у двери. Канделябр. Несколько свечей, из которых догорела только одна.

Я дрожащими руками зажгла ее фитиль от огня в камине. Пламя колыхнулось, отбрасывая неровный золотой свет на стены, до которых огонь камина раньше не дотягивался.

И в этот миг я ясно увидела: следы на полу были не просто мокрые. Они сияли, пусть едва заметно, но все же золотым свечением, будто кто-то рассыпал блестки.

Глава 7. Там, где одна беда, жди и другую

Глава 7. Там, где одна беда, жди и другую

Проснулась я с ощущением, что меня всю ночь кто-то методично перекладывал с одного камня на другой, проверяя, насколько я вообще живая. Тело ныло так, будто вчерашние скалы решили не ограничиваться одним знакомством и теперь требовали продолжения общения.

Я не сразу открыла глаза, потому что в голове еще плавали обрывки сна — темная вода, чужие голоса, ощущение, будто меня куда-то тянули. Но стоило вдохнуть чуть глубже, как реальность быстро напомнила о себе: запах лаванды, плотная тишина и непривычная мягкость постели.

— Ну конечно, — пробормотала я, открывая глаза. — Все на месте. Замок, кровать, чужая жизнь. Доброе утро, Аня.

Потолок надо мной был все тот же — высокий, с темными балками, как будто над моей головой решили собрать музей старинной архитектуры. Никаких намеков на вчерашний шторм, ни следа мокрых следов, ни ветра, который ночью трепал шторы. Все выглядело так, будто я просто легла спать после тяжелого дня и… проснулась в том же кошмаре.

Я медленно приподнялась на локтях и тут же поморщилась — тело отозвалось тянущей болью, но уже терпимой. Перевязка на ноге держалась, значит, вчерашний «врач» мне не привиделся.

А вот дальше началось самое неприятное.

Я опустила взгляд на себя и на секунду зависла, потому что мозг отказался сразу обрабатывать увиденное. На мне не было ни платья, ни даже намека на привычную одежду — только тонкая ночная рубашка, настолько легкая и прозрачная, что, кажется, ее