Оставь свою жалость для (себя) меня - Майя Тень

— Понял, шеф, на связи.

С трудом, но информация сложилась в нечто осмысленное.

Паника. Нервы не выдерживают. Этот диалог, который я была вынуждена слушать, утопил все мои надежды на мирный договор. Никто со мной здесь разговаривать не будет. Все, что будет дальше — это уже игра по сценарию. Сценарий записан, изменению не подлежит. Даже надежда, что Егор будет меня искать, распалась на атомы — ему уже подготовили «их» Лику.

И вместе с молоточками в голове начали стучаться звуки, что складывались в одну фамилию — Новиков. К страху примешался калейдоскоп эмоций — гнев, омерзение, презрение, ненависть. К себе. К Новикову-старшему. К Новикову-младшему. Вопреки усилиям тошнота накатила к горлу, а другая ее волна начала подниматься где-то из области желудка и после нескольких ее порывов вырваться наружу, мои мучители остановили авто и вывели меня на улицу. Тот, кто сидел по правую сторону, сдернул с глаз повязку.

Мы стояли возле обочины. Впереди дорога — широкая, безлюдная. Справа — поле, ветер приносил аромат земли, травы. Может, из-за этой свежей прохлады желудок перестал бунтовать и меня вновь посадили в авто.

— Еще десять минут и мы на месте, — не обернувшись сообщил тот, что за рулем. — Постарайся не блевать. В няньки тебе никто из нас не нанимался, и убирать за тобой не собирается.

Хоть это и не прозвучала вопросом, я поспешила угукнуть в знак согласия. Автомобиль тронулся. Водитель чуть приоткрыл окно, впуская мне в помощь свежий ветер. Я прикрыла глаза, стараясь дышать через нос.

Глава 19

Игнат Родионович многим был как кость в горле, и случись с ним несчастный случай, под подозрение попали бы сразу несколько человек. Слишком прибыльным был его бизнес. Слишком мастерски он переплетал легальные и нелегальные сделки. Слишком часто выходил сухим из воды. А если быть точнее — всегда.

«Всегда», — повторил Новиков Валерий Степанович. Единственным слабым местом Игната была семья. В этом Новиков был уверен. Настолько, насколько вообще можно быть уверенным в том, что касается Игната Родионовича.

«Семья?» — переспросил он сам себя.

Нервно постучал ручкой по дубовому столу, а потом швырнул свой Parker в органайзер, словно тот был дешевой шариковой ручкой школьника. Естественно, не попал!

Вот именно!

Не попал!

Сколько раз он целился В Игната, в его бизнес, тихо, коварно, незаметно, столько же раз не попадал.

«В этот раз я попал в цель».

Возможно, Новикову так казалось. А может, действительно, правильно определил мишень. Теперь главное целиться пристальнее, бить побольнее.

«Семья. Игнат. Ценность» повторил бывший бандит, а ныне уважаемый бизнесмен Новиков. Он будто пытался понять, созвучны ли эти слова рядом.

Да. Он решил, что да. Не потому, что Игнат нежно любил жену и безумно ею дорожил, нет! Все бизнес-партнеры короля фарм-индустрии были уверены, что тот не способен любить. Немногие знали, даже не знали, а подозревали, что жена в дурке — то ли реально крыша поехала, то ли он подсуетился, но вслух об этом говорить, да что там вслух, даже шепотом, даже за закрытыми дверьми — не решались.

Однако Новиков не доверял никакой информации. Он верил тому, что видели его глаза. А жену Игната Родионовича в дурке он не видел. Да что там говорить, он и труп самого фарм-олигарха не видел. А потому не исключал всякого. Надо быть осторожным. Очень. Но первый шаг сделан. Лика у его ребят.

В принципе, из-за нее все и началось.

Началось…

Сколько лет прошло. Вроде не так уж и много. Его Никитка тогда был почти пацаном. Никчемным. Вредным. Злым. Избалованным. Безумно красивым. Таким знали его Никитку. Его, Новикова вина, что не доглядел за великовозрастным балбесом. Связался со шпаной, которая ничего из себя не представляет — ни имени, ни фамилии, ни семьи толковой, толпа дегенератов, а во главе — Виктор, которого Победой его же прихвостни называли. Только Никитке позволено было называть его Витей.

Только Новиков об этом потом узнавал. Когда уже поздно было.

А началось…

Не хочется Новикову вспоминать как все началось. Все внутри противилось воспоминаниям.

Как Никитка пришел со стеклянными глазами домой. Сначала все смял из холодильника, будто неделю не жрал, потом спать завалился. А когда проснулся — дурь уже начинала выветриваться — в ужасе пришел в кабинет.

— Мы с Витей завалили девку. Против ее воли. Меня посадят, пап...

Новиков поначалу легкомысленно отнесся к этой истерике.

— Где? В клубе? Небось, сама напросилась. Успокойся и проспись.

— Нет, она сопротивлялась сначала, плакала, отцом пугала. И вообще эта Лика девственницей оказалась.

Новиков хотел было уже сказать, чтобы сын не парил мозги, и он, и девка развлеклись, что не распечатай ее Никитка, завтра она перед другими бы ноги раздвинула, но ступорнула его на имени той девки.

Миллион девушек зовут Ликой. Но Новиков почувствовал как холдный пот струйкой стекает по спине.

— Что она сказала про отца? — спросил он пугающе хриплым голосом.

— Игнат, бизнесмен, тоже бандит бывший, сказала он из-под земли нас достанет. Па, я не хотел…

— Щенок!.. — Тогда Новиков впервые ударил своего сына. Нет, он не боялся, что его посадят. Игнат только набирал силы, в те годы Новиков еще был его сильнее, но даже он понимал, что это временно и что время платить — настанет.

___

Глава 20

Новиков курил. Много. С затяжкой. Торопливо всасывал в себя ядовитый дым, пытаясь вдохнуть каждую ядовитую молекулу, каждую частичку смертельного дыма.

Никитка никогда не видел отца курящим, и сам старался не попадаться на глаза отцу с сигаретой: отец терпеть не мог подобного дерьма, и мог запросто показать характер, лишив денежного довольствия на неделю, месяц. А Никита этого не хотел. Ему нравилось питаться в ресторанах, покупать брендовые шмотки, обескураживать девок шикарными подарками, среди недели срываться в Гоа или Шри-Ланку.

Новиков закурил в 46. Ненормально. Это время, когда другие бросают или пытаются бросить. Итак дерганое бандитским прошлым здоровье «спасибо» за это, естественно, не сказало, тем более нормы Новиков не знал. Кашлял, почти блевал, голова отвечала на этот дым звенящей пустотой, а он, словно наркоман, все тянулся за сигаретой, второй, третьей, пятой. Курил много, нервно, без удовольствия, зато с бешеным исступлением, что-то заглушая, от чего-то прячась.

Спасибо психологу, бросить курить не помог, но указал на смысл его действий.

— У вас глубокая вина перед кем-то, может — перед самим собой. Надо отпустить ее. Не надо тратить время на