Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам

class="p">Прости меня, — думаю я про себя, не решаясь рискнуть разбудить её шёпотом. Я опускаю ключ в золотой мешочек, и, что удивительно, вес не меняется. Странная магия. Я прячу его обратно в карман и выпрямляюсь. Мне нужно уйти до того, как она проснётся… до того, как я познаю её гнев.

Бросив последний взгляд на спящую красавицу, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заключить её в объятия, не разбудить и не поцеловать снова, я зажмуриваюсь и заставляю себя проснуться.

Позднее утреннее солнце немилосердно печёт, и я потягиваюсь. Как любезно со стороны бога оставить меня спать на голой земле без всякого укрытия от стихий. Лицо стянуто от солнца, и я морщусь. Прекрасно.

Когда я сажусь, первым делом проверяю карман — золотой мешочек на месте. Слава богам. Когда я открываю его и ключ выпадает наружу, меня наполняет облегчение, но также и страх. Час настал, и я не могу медлить.

Я широко зеваю и качаю головой. Проспав целый день в мире снов, я совершенно вымотан. Но оно того стоило. Я улыбаюсь, вспоминая то удовольствие, которым мы предавались снова и снова. Если бы только это не было прощанием.

Больше не откладывая, я направляюсь обратно к склепу. Ключ идеально подходит к замку, и, несмотря на лёгкую ржавчину от времени, он поворачивается, и дверь со скрипом открывается, впуская меня в светлую комнату. Свет льётся сквозь высокие окна, его лучи сходятся в центре, на алтаре, где покоится спящая принцесса. Только она там не одна. Как я мог это пропустить? Какая-то иллюзия или заклинание? Я начинаю думать, что боги ополчились на меня.

Марджори и принцесса Роза лежат рядом, застывшие во времени. Это делает то, что я должен сделать, ещё труднее. Я подбегаю к Марджори, нежно глажу её по щеке, провожу пальцами по её тёмным, шелковистым прядям.

— Прости меня, Марджори, — шепчу я хрипло, почти боясь говорить громко.

Я не могу даже взглянуть на принцессу без того, чтобы гнев не воспламенил мою кровь. Моя предательская будущая жена, которая планировала принести меня в жертву злому богу.

Как мне разбудить её? Я вспоминаю проклятие, которое наложила Джори, но там не было чётких инструкций. Желание задушить принцессу во сне сильно, но нет — я делаю это ради своего народа, чтобы остановить войну. Она не может умереть вот так.

Я подхожу к Розе, глядя на её бледные щёки и нежно-розовые губы. Мне поцеловать её? От этой мысли подступает тошнота. Нет. Я не могу сделать этого, пока Марджори лежит рядом. Я трясу её за плечо.

— Просыпайся!

Она не шевелится, и я выдыхаю.

Возможно, я мог бы попробовать разбудить Джори вместо этого…

Вернувшись к Марджори, я наклоняюсь и целую её в щёку. Она тёплая и полная жизни. Я буду ужасно по ней скучать.

— Я думаю, мы могли бы хорошо любить друг друга, — шепчу я ей в ухо, а затем мягко касаюсь губами её губ.

Вздох отрывает меня от неё.

Принцесса Роза резко садится. Её брови хмурятся, она оглядывает комнату и наконец замечает меня.

— Где мы? — хрипит она, голос охрип от долгого молчания.

— В жестоком лесу, где ты спала.

Она смотрит на Марджори, которая всё ещё спит. Почему — я не уверен.

— Что она здесь делает? — с ядовитой злобой цедит Роза.

— Я знаю, что ты сделала, — рычу я, игнорируя её вопрос.

— Что я сделала? — Она прижимает руку к груди, моргая с притворной невинностью.

— Ты худшая из лжецов и воровок. Эгоистичная и избалованная, которой нет ни малейшего дела до того, что ты собираешься обрушить на наш мир, и ради чего? Что он тебе пообещал? — Я почти реву. — Что стоило моей жизни, жизни нашего народа?

Роза задирает нос, отказываясь смотреть мне в глаза.

— Бессмертие.

Сухой смех вырывается из меня.

— Что ты собираешься делать? — Она встряхивает волосами и спрыгивает с алтаря. — Ты всё ещё скреплён кровным обетом жениться на мне. Если ты этого не сделаешь, тебя ждёт участь хуже смерти.

Я расправляю плечи и молюсь о силе сделать то, что должно.

— Я ничего не сделаю тебе, Роза, но я не позволю тебе осуществить твой план.

Она хмурится.

— Что ты имеешь в виду?

Моё сердце заставляет меня в последний раз повернуться к Марджори. Её дыхание учащается, возможно, она наконец просыпается. Как бы мне ни хотелось увидеть её прекрасные глаза в последний раз, я не заставлю её смотреть, как я умираю.

Я отворачиваюсь, выхватываю кинжал из ножен и вонзаю его себе в сердце.

Глава 8

— Ты эгоистичный ублюдок! — визжит женский голос, за которым следуют шаги и громкий удар. Почему он звучит так знакомо?

С поразительной ясностью всё возвращается ко мне, и я заставляю себя открыть глаза и сесть. Что-то ужасно не так. Воздух тяжёлый. Нет.

— Тайрен! — воплю я, спрыгивая с каменного алтаря и падая на колени в огромную лужу крови, в которой он лежит.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

Я ищу пульс, призывая свой дар исцеления, чтобы заполнить его тело, но ничего не происходит. Я опоздала.

Охваченная горем и яростью, я поднимаю глаза на принцессу Розу, которая стоит на коленях напротив меня, держа руку на весу.

— Не смей больше прикасаться к нему, — шиплю я, и одна из моих лиан пробивает каменный пол, обвивая её руку и заламывая ей за спину.

Её лицо лишается всех красок, и она визжит:

— Ведьма!

— О, я гораздо хуже. Я твой самый страшный кошмар, — отвечаю я ледяным голосом. — Ты убила его, и за это ты умрёшь.

Мои лианы удерживают её на месте, но она начинает истерически вопить и рыдать.

— Это не я! Эгоистичный ублюдок убил себя сам!

Я отшатываюсь. Этот глупый дурак. Я не могу отменить его жертву, убив её, как бы мне ни хотелось позволить этому миру сгореть за то, что он отнял у меня Тайрена.

Не желая больше терпеть нытьё и крики принцессы Розы, я заставляю лиану заткнуть ей рот кляпом из её же платья и держать его на месте. Она не задохнётся, если успокоится… кажется. Так или иначе, я потеряла на неё достаточно времени.

Я сдерживаю рыдание, когда поворачиваюсь к Тайрену и утыкаюсь лицом в его грудь, тело сотрясается от ярости и опустошения. Возможно, если бы я проснулась на несколько минут раньше, я могла бы спасти его