Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке - Ольга Ярошинская

плеснула водой на мелкие кровавые ранки и наложила связку рун, впечатавшихся в волосатую икру чуть повыше порезов. Белобрысый снова взвыл — еще громче. Кровь на миг хлынула сильнее и остановилась.

— Не реви! — прикрикнула я. — Печет — хорошо. Руны выжигают яд каменюши. Или тебе хватит одной ноги?

Гус сжал зубы и быстро помотал головой.

— А если хочешь остаться на двоих, то сейчас должен быстро и долго идти, — закончила я.

Роско схватил друга за шкирку и поставил на ноги. Гус морщился и постанывал, но все же поковылял вниз по холму.

— Пикник закончен, — скомандовал Роско. — Выкладываемся на максимум.

Притихшие парни быстро вставали, стряхивали крошки и прятали фляги с водой. Еще минуту назад наш привал и правда походил на пикник, но скверна быстро показала, что расслабляться не надо.

— Может, вернуться к посту? — тихо спросил Роско.

— Не надо, — ответила я, закручивая крышку на опустевшей фляге. — Только не позволяй ему останавливаться.

— А иначе он умрет? — дрожащим голосом уточнил Альфи.

— Не умрет, — успокоила его я. — Хотя при отсутствии правильного лечения была такая вероятность. Кожа покрывается струпьями, сереет… Впрочем, не думай об этом. С Гусом все будет отлично. Был бы он черенковым, как ты, я бы даже не заморачивалась.

Роско потянулся за моим рюкзаком, но я забрала его и натянула лямки на плечи.

— Я думал, ты одаренка, — сказал Роско, хмурясь.

— А я думала, что командир должен ознакомиться с данными по каждому члену отряда, — отрезала я.

Он не стал оправдываться, что мол якобы не успел, не подумал… Вместо этого молча кивнул.

— Ты молодец, Эрика, — коротко сказал Роско и пошел вперед.

А я мысленно поздравила себя со второй победой — теперь никто не прогонит меня из отряда, и шансы найти алую смерть резко возросли.

Хотя вообще-то я перестраховалась, тем более тварь была мелкая и даже без характерного черного крапа вдоль хребта. Но Гус — мой должник. И, если правильно надавить, не откажется сопроводить меня в лагерь охотников, который, увы, остался в стороне от маршрута.

Глава 5. Должок

Роско гнал отряд, как бешеный, так что к первой точке мы добрались сразу после полудня. Первым делом я осмотрела ногу Гуса и осталась довольна. Так-то нога как нога, все такая же волосатая и немного кривая, но раны от укуса каменюши выглядели неплохо.

— Опухло, — страдальчески сказал Гус. — И чешется.

— Так почеши, — позволила я.

— А что скажешь, как целитель? Она не отвалится?

Гус смотрел на меня круглыми глазами, как перепуганный ребенок, но я не стала его заранее успокаивать: пусть не расслабляется — здоровее будет. А в следующий раз подумает перед тем, как хамить и пинать в скверне тварей.

— Я вижу позитивную тенденцию, — все же ответила я, и Гус шумно выдохнул и вытер рукавом нос. — Однако окончательное мнение составлю, когда вернемся на пост, — добавила сухо.

Гус покивал и, когда я развернулась, чтобы уйти, схватил меня за руку.

— Эрика, ты, это, не обижайся, — попросил он. — Я ж не со зла про звезду и прочее…

Я высвободила руку и молча ушла. Гус так легко не отделается. Не то чтобы он мне был сильно нужен — я бы с удовольствием пошла в лагерь охотников и одна, но велик риск, что со мной никто не захочет иметь дела.

Я давно заметила, что есть особая категория мужиков, которые упиваются мелкой властью над женщинами и не упускают возможности самоутвердиться. Как правило, они работают в исконно мужской сфере: скверноборцы, кузнецы, ремонтники самоходных экипажей. Отдельно стоял архивариус академии скверны. Мерзкий старикашка с козлиной бородкой откровенно меня невзлюбил и не стеснялся утаивать нужные книги. Я полагала, что таким образом эти мужчины мстят за свою невостребованность у женского пола и компенсируют некоторые физические недостатки. Но для уверенности мне не хватало результатов исследований, а как целитель я не могла позволить себе поверхностных выводов.

Но факт — когда папа был рядом, никто не разговаривал со мной как с умственно отсталой. Вот и возьму с собой Гуса, авось найдет с охотниками общий язык.

А артефакт защиты, к которому мы, благодаря каменюше, пришли очень быстро, представлял собой деревянный столбик, едва доходящий мне до бедра.

— Представляешь, полностью разряжен, — сообщил Роско, стоя перед ним на коленях.

Он держал ладони на верхушке столба, и руны, увивающие его, медленно загорались. Я присела рядом и положила ладонь на уже теплый артефакт, но Роско перехватил мое запястье и мягко отодвинул.

— Не надо, — сказал он. — Не будем расходовать твой магический резерв на ерунду — мало ли.

— Как скажешь, — согласилась я.

Шумел ветер в роще неподалеку, а по холмам, поросшим сизой травой, бежали волны. Две птицы вились в небе, то падая, то взмывая, и если бы не приглушенный спор парней, вяло переругивающихся насчет размещения на посту, и нытье Альфи, который снова вытряхивал камешек из ботинка, момент был бы даже интимным.

— Как там Гус? — спросил Роско, отпустив мое запястье.

— Плохо, — ответила я, и он испуганно вскинул на меня глаза. — Твой Гус — хам и недотепа, и с этим уже не помочь, — поспешила я пояснить. — Но если мы пойдем назад в том же темпе, то он останется на двух ногах.

— Угу, — с облегчением промычал Роско.

И как только весь столбик засиял ровным синим светом, скомандовал возвращаться.

Забавно, но парни из отряда будто взяли меня под крыло: то подавали руки, помогая перебраться через поваленный ствол, то пытались перенести через ручей. Я ловила на себе заинтересованные взгляды, но не слишком-то обольщалась — просто им не на кого больше смотреть.

А когда мы добрались до поста, и навстречу вышли Джинджер и Габриэлла, в милых зеленых платьях с белыми фартуками и оборками, я с облегчением вернулась к роли невидимки.

— С возвращением, — сказала Габриэлла. — Вы, наверное, очень устали. В бане есть теплая вода, чтобы освежиться после долгого и сложного пути.

— Тем более ужин еще не готов, — откровенно добавила Джинджер. — Вы как-то рано.

Сбросив рюкзаки, парни гурьбой пошли к помывочной, и я перехватила Гуса.

— После ужина зайди ко мне в лекарню, — строго сказала ему. — Надо обработать раны.

А заодно я обработаю Гуса, пока он чувствует себя растерянным и виноватым.

Вода была еле теплая, и я не стала задерживаться в бане: наскоро смыла пот и пыль, отжала волосы и слегка подсушила их знаком ветра. Надев чистый халат и бросив грязные вещи в стирку, пошла в башню, а там столкнулась с