Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Он… просто очень оберегающий, — слабо предложила я.

— И до ужаса грубый, — Оста сморщила нос. — И довольно невежливый, если уж быть честной, — но затем в ее глазах мелькнула озорная искра, а голос опустился до заговорщицкого шепота. — Но клянусь Эспритами, он самый красивый мужчина из всех, кого я видела.

Ее взгляд задержался на далекой фигуре Эфира.

Я неловко рассмеялась.

— Ну… он нормальный.

— Эти ноги, эти руки… — продолжала Оста, качая головой. — Он же огромный. Я бы не пережила.

— Пожалуйста, перестань, — я легонько толкнула ее, но все равно рассмеялась, узнавая ее привычное отсутствие фильтра. Некоторые вещи не менялись никогда, даже когда менялось все остальное.

— Ладно. Не буду вытягивать из тебя все грязные подробности, — Оста надулась, скрестив руки на груди. — Но однажды ты мне все расскажешь. В точности, как именно все это произошло.

Я повернулась к ней и, прежде чем успела передумать, вложила ей в ладонь складное зеркальце. Ее пальцы инстинктивно сомкнулись вокруг него.

— Когда я вернусь в Умбратию, так мы сможем общаться, — тихо объяснила я. — Пользоваться им часто нельзя, только в экстренных случаях. Но если ты заговоришь в него, я услышу тебя. И наоборот.

— Это гениально, — Оста перевернула зеркальце в руках, разглядывая изящную гравировку. — Ты хочешь, чтобы я держала это в секрете?

— Пока да, — я кивнула, бросив взгляд в сторону Солей. — Я знаю, что ты им доверяешь. Я… тоже хочу. Но пока нет.

Оста без лишних вопросов убрала зеркальце в карман. Между нами повисла тишина. Я занялась подпругой седла Триггара, хотя всей кожей ощущала тяжесть вопроса, который она хотела задать.

— Так… значит, ты принцесса? — наконец выдавила она, стараясь — и безуспешно — звучать непринужденно.

— Я пока не знаю, как к этому слову относиться, — я поморщилась, поворачиваясь к ней. — Но технически… да.

— Это значит, ты узнала что-то о своих родителях? — волнение исчезло из ее голоса, уступив место чему-то более хрупкому.

Меня кольнуло чувство вины. Это Оста всегда отчаянно хотела знать больше о нашем прошлом, о том, откуда мы родом. Годы догадок, надежд и ожиданий. А я все это время пыталась забыть. И теперь у меня были ответы о моей истории и ничего, что я могла бы дать ей взамен.

— Да, — тихо сказала я. — До падения Рифтдремара Умбры были здесь. — Я огляделась, внезапно остро ощутив значение этого места, где начались обе наши истории. — Они вели переговоры о союзе против Сидхе. Мой отец… был сыном нынешней Королевы. Он погиб здесь, когда континент сгорел.

— Мне жаль, Фиа… — печаль в ее глазах была почти невыносимой.

— Я его не знала, — перебила я ее и покачала головой. — Но вот он… — я указала на Триггара, который наблюдал за нами своими древними, всевидящими глазами. — Это был его Вёрдр.

Оста кивнула, снова взглянув на гигантское существо уже с иным, более глубоким пониманием.

— А твоя мать? — тихо спросила она.

— Я ничего о ней не знаю.

Оста прикусила губу. Я не могла понять, что было в ее взгляде — понимание или грусть. Скорее всего, и то и другое. Но прежде чем кто-либо из нас успел сказать что-то еще, ее взгляд зацепился за что-то у меня за спиной. Я обернулась и увидела приближающегося Эфира. Он старался выглядеть нейтрально.

— Нам скоро нужно выдвигаться, — сказал он.

— Я Оста, — она протянула руку, и в ее голос вернулась та самая искрящаяся энергия, которую я так хорошо знала. — Мы ведь официально так и не познакомились.

Я закатила глаза, наблюдая, как Эфир слишком долго смотрит на ее протянутую ладонь, прежде чем все-таки вложить свою и неловко пожать.

— Взаимно, — выдавил он.

— Уверена, ты обо мне наслышан, — взгляд Осты скользнул ко мне, в нем мелькнуло понимающе-озорное выражение.

Я не смогла удержаться от смеха, ведь абсурдность происходящего была почти комичной: моя лучшая подруга и мужчина, перевернувший мою жизнь с ног на голову, пытались вести светскую беседу.

— Слышал кое-что, — уголок его рта дернулся, и я заметила, как вот-вот могла появиться ямочка.

— Все только хорошее, — поспешно заверила я Осту.

Она приподняла бровь, глядя на меня.

— А что, есть еще о чем докладывать?

— Ничего, разумеется, — я рассмеялась, но внимание уже переключилось на Эфира. Он стоял рядом, явно чувствуя себя неуютно в рамках социальных условностей, и совершенно этого не скрывал. Ни натянутых улыбок, ни отработанных любезностей. Просто он. Без извинений за то, кто он есть. От этого осознания в груди разлилось что-то теплое — от того, как он никогда не притворялся кем-то другим. Даже сейчас, когда дипломатия могла бы сослужить ему хорошую службу.

Я крепко обняла Осту, стараясь вложить в это объятие все, что не могла выразить словами.

— Обещаю, мы скоро поговорим.

— Я люблю тебя, — прошептала она мне в волосы.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, но слова застряли в горле.

Когда мы разомкнули объятия, Оста просто повернулась к Эфиру и похлопала его ладонью по груди.

— Береги ее, — сказала она так, словно он не был самым смертоносным человеком, которого она когда-либо видела. Словно он не был воином, способным уничтожать целые армии.

Я заметила, как его выражение лица изменилось от этого прикосновения, как плечи напряглись, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Оста беззаботно и совершенно невозмутимо ускакала обратно к Солеям.

Эфир чуть наклонил голову набок, а я лишь пожала плечами.

— Это и есть та самая лучшая подруга? — спросил он, все еще выглядя слегка ошеломленным.

— Она самая.

— Я все еще сомневаюсь в твоей способности выбирать друзей. — Но когда я ткнула его локтем, он наконец улыбнулся по-настоящему.

У меня перехватило дыхание — таким он был сокрушительным: все острые грани смягчены этой ямочкой, золотые глаза сияют весельем. Возможно, он и правда был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела.

Мы взобрались на Вёрдров, и лорд Солей сделал несколько шагов вперед.

— Удачи, — сказал он с торжественным кивком, который леди