За секунду до любви - Вирсавия Вайс

яростью. В одной руке он держал ствол, направленный на второго мужчину, а ладонь другой лежала на этой самой тетради. Тот молча слушал, потом медленно, слишком медленно, кивнул и, повернувшись, подошел к окну. Я резко подался назад, сливаясь со стеной. Он стоял от меня меньше чем в метре.

— Ты всё неправильно понял. — Его голос звучал приглушенно и резко. — Мы вывезли бы твою дочь из страны, и никто бы ее не нашел. Арс не причинил бы ей вреда. Да, он… несколько не сдержан, но…

— Теперь мне все равно. Стеф у Соболева. И я не знаю, что он с ней сделает. Он тоже ищет дневник, и… Как ты вообще это допустил? Мы с тобой договорились. Дневник в обмен на безопасность моей дочери. И что? Мало того, что Соболев жив, у меня вообще нет уверенности в том, что и он сейчас не работает на них. Мои люди, как, кстати, и твои, ничего о нем не нашли!

Я даже не дышал. Я слушал каждое слово, вообще ни хера не понимая из того, что тут происходило. Это какой-то сюр.

— За его квартирой уже следят, и да… Твоя дочь у него. Возможно, еще живая. Она две недели была в больнице. Но попасть туда не представлялось возможным. Фейсы на каждом этаже. Мои люди пытались, но…

— Меня не волнуют твои оправдания. Мне нужна моя дочь! Пока она не будет здесь, забудь о дневнике и обо всех других записях моей жены. И если хоть один волосок упадёт с ее головы, ты знаешь, что я сделаю. Этот дневник тут же ляжет на стол начальника службы внешней разведки.

Стало тяжело дышать. Воздух тупо встал колом в грудине. Это просто пиздец! Какого хера? Во что ты влезла, детка? План летел к чертям. Моя девочка, она уже сейчас была в опасности. Моя квартира под колпаком, а я… Я даже этого не заметил. Зато сейчас понял самое главное. Тишина? Какая в пизду тишина! Тишины уже не будет. Только шум. И очень много крови.

Мои пальцы сами нашли в кармане телефон. Одна кнопка быстрого набора. Я поднес его к уху, не сводя глаз с желтого прямоугольника окна, за которым решалась судьба всех нас.

В трубке послышался первый гудок.

Дальше

Киреев снял трубку на третьем гудке. В его голосе не было даже намека на сонливость, только сталь.

— Говори.

— Пересмотр, — прошипел я в трубку, не отрывая взгляда от окна. Второй мужчина отошел от окна и вернулся в кресло. Мое сердце колотилось так, что, казалось, они услышат его сквозь двойные стекла. — Мне нужна поддержка. Здесь. Сейчас. Полный штурмовой протокол. «Мертвая тишина». Координаты шлю.

— Что за пиздец? — Голос Кирьянова стал резче. На заднем плане послышался сдержанный шёпот и звук отстёгивающейся кобуры.

— Они здесь. Моей женщине угрожает опасность. Ситуация сложнее, чем я думал на самом деле. Возможно, в дело замешана внешняя разведка. — Я видел, как Зимин что-то писал на листке, как он оторвал его и протянул второму мужчине. Мой мозг лихорадочно работал. Нужно было… Твою мать, мне нужно было срочно ехать обратно. Мне нужно было позвонить ей и предупредить, чтобы никуда не выходила. Чтобы никому не открывала и вообще, чтобы даже к окнам не подходила. — Нужны все, Яр. Все, кому доверяешь. Это будет… Да пиздец, мне по хрен, как оно будет, мне самое главное, чтобы она была живая!

В трубке короткая пауза, наполненная стремительными, неразборчивыми командами, которые Киря отдавал кому-то рядом.

— Понял. Тридцать минут, не раньше. Держись, капитан. Не лезь на рожон. Глаз с них не спускай.

— Какого хера. Полчаса, Киря. — Всё внутри сжималось в ледяной узел.

— Это приказ, капитан. — Рявкнул Киреев. — Не обсуждается. Я сказал, сиди на жопе ровно, пока ребята не подтянутся! Всё понял?

— Есть, не обсуждается. — Раздражённо буркнул я, отключаясь, отправляя ему геолокацию.

Тридцать минут. Тридцать минут я пытался до неё дозвониться. Глухо, как в танке. Она не брала трубку, а под конец… Кровь уже лёд, и он не гнался по сосудам, он стоял колом, не давая думать, не давая принимать решения. Вымораживая в ноль. Целая вечность.

— Детка… Давай же, родная, давай. Но… «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Мужчина в костюме встал, положил листок во внутренний карман. Зимин жестом показал на дверь. Их встреча подходила к концу.

Меня колотило от ужаса, адреналин выжигал всё внутри ледяным огнем. Я не мог позволить им разъехаться. Особенно этому типу в костюме. Он был ключом. К системе, к шифрам, ко всей этой паутине. А самое главное, он нужен был как гарантия того, что с ней ничего не случится.

Я бесшумно соскользнул с балкона, зацепившись за водосток, и спустился вниз, в густую тень под окном кабинета. Отсюда был виден черный ход. Туда же, судя по всему, вела внутренняя лестница из кабинета Зимина.

Через несколько минут дверь черного хода скрипнула. Мужчина вышел. Один. Остановился, запрокинул голову и, достав из кармана пачку сигарет, затянулся. Вытащив телефон, он быстро набрал номер.

— Ну что? Она у тебя? — он вслушивался в то, что говорил ему невидимый собеседник. — Вышла сама? Отлично. Не хотелось бы брать квартиру этого ублюдка штурмом. Я прошу тебя, Дон, даже пальцем её не трогай. Пока дневник не у нас… Да мне по хер на все твои хочу! Ты почти завалил всю операцию! Только тронь маленькую сучку! Сейчас самое главное — получить дневник! Fucking get. — Выругался он, сбрасывая звонок и снова затягиваясь. — God, I hate that guy!

Он неспешно направился к своему внедорожнику, доставая ключи.

Это был мой шанс. Единственный.

Я вынырнул из тени, когда он был в двух шагах от машины. Он услышал меня практически в последний момент, резко обернувшись — рука уже тянулась под пиджак. Но я был ближе и быстрее.

Удар кулаком в солнечное сплетение был коротким и сокрушительным. Он сразу обмяк, завалившись на меня, сложившись пополам, и я тут же нанес ему ребром ладони ещё один удар по шее, чуть ниже уха. Он рухнул на мокрый асфальт без звука.

Быстро обыскав неподвижное тело, вытащил из кобуры один ствол, второй нашёл пристёгнутым к лодыжке. Телефон, бумажник. И тот самый листок, аккуратно сложенный вчетверо, во внутреннем кармане пиджака. Я не стал его разглядывать, сунул вместе с телефоном в свой карман.

Нужно было его убрать. Уже начинало светать, время к семи, и значит уже скоро...

— Макс! — женский голос за моей спиной