Вечная погибель - Тигест Гирма

«Что ты делаешь?»

Кидан не знала, знали ее руки. Они всегда передавали то, чего не понимал ее разум, всегда говорили на собственном языке, действуя без ее разрешения.

Круг. Квадрат. Треугольник.

«Сломай».

На переносице начала появляться надпись, и она прищурилась, пытаясь ее прочитать. Что-то важное.

Профессор Андреас выхватил маску из ее рук. Как раз когда послание двинулось к ее ладоням…

– Нет!

Столько пережить ради маски и так легко отдать ее… У Кидан закипела кровь. Она чуть не попыталась вырвать артефакт из холодной руки профессора, потому что могла поклясться: что-то произошло. Маска с ней говорила. Словно Кидан могла сломать ее.

Сердце Кидан екнуло, задаваясь вопросом: возможно, это ей померещилось? Она уставилась на свои ладони. Это все дом? Ее доспехи? Неужели секрет разрушения артефактов скрывался… в ней?

Невозможно.

Профессор не сводил с нее пронзительного взгляда. Декан и сиционы направились к выходу, но он замешкался. Резко подошел к Кидан и схватил ее за подбородок. Его глаза будто были вырезаны из красного дерева.

– Ты здесь? – спросил он.

Кидан не могла двигать шеей, хотя профессор держал ее только за подбородок. Она всегда подозревала, что он сильнее большинства вампиров, и теперь в этом убедилась. Его сила была несгибаемой, абсолютной.

Она с трудом могла шевелить губами.

– О чем… вы?

– Андреас, – нахмурившись, позвала декан.

Профессор сделал шаг назад, поправил рукава и ушел, тряхнув афрокосами.

Декан Фэрис кивнула сиционам, которые забрали артефакт и ушли.

– Укслей благодарит тебя за жертву.

Последнее слово вырвало Кидан из раздумий.

«Жертва».

Джун.

82

Кидан

Джун. Джун. Джун.

Казалось, коридор тянется бесконечно, когда Кидан бросилась к двери, ожидая увидеть сестру на земле, с обескровленным лицом. Она резко остановилась на крыльце, врезавшись в пару легких рук и тело с ароматом полевых цветов.

Удар болезненно отозвался в висках, но это было неважно. Все было неважно.

Джун… оказалась в ее объятиях.

Живая.

И обнимала ее.

Кидан крепко сжала сестру, в уголках ее глаз клокотали слезы. Она отстранилась и тщательно ощупала Джун – та захихикала от неловкости.

Человек. Живая.

– С тобой все в порядке, – удивленно прошептала Кидан.

Джун лучезарно ей улыбнулась. Кидан снова обняла ее, оглядывая всех остальных за ее спиной.

Все живы.

Тадж. Инико. Йос.

Невредимы. Кидан чуть не заплакала от облегчения.

Декан Фэрис, как всегда собранная, вышла и обратилась к толпе.

– Кидан Адане отдала маску. Через час она будет изгнана из нашего общества. Пожалуйста, вернитесь в свои классы и дома.

Толпа медленно рассосалась, но несколько человек остались, бросая на сестер неодобрительные взгляды. Кидан показала им средний палец.

– Кидан, – упрекнула ее Джун, взяла за руку и повела в дом.

Сузеньос и остальные последовали за ними, направившись в кабинет.

– Почему… что случилось? – спросила Кидан через мгновение.

Первым заговорил Тадж, его встревоженный вид сменился ликованием.

– Возможно, закон посчитал отказ от артефакта достаточным наказанием.

– Нет, закон буквален, – возразила Инико, с обеспокоенным видом прислонившись к стене. – Там говорится о равной ценности. Кидан ценит артефакт меньше, чем Джун, поэтому ценность не равна.

Кидан прилегла на диван. Всех охватило гнетущее предчувствие. Ужасное чувство – они понимали, что упустили нечто важное, но не знали, что именно.

Все пошли в гостиную, и Кидан снова обняла сестру, игнорируя ее протесты. Как же жестоко было бы потерять Джун из-за закона.

Джун рассмеялась и сдалась, обмякнув.

– Я в порядке.

– Я думала, что потеряла тебя, – прошептала Кидан, уткнувшись ей в плечо. – Ты же знаешь, я не смогу без тебя жить.

Ее сестра напряглась и отстранилась. На этот раз Кидан ей позволила. В глазах Джун появилась необычная серьезность.

– Ты сможешь без меня жить, – возразила Джун с мягкой улыбкой. – Ты уже это делала. Когда я сбежала.

Кидан переменилась в лице. Зачем сестра вообще подняла этот вопрос? Прежде чем она успела возразить, Джун подошла к Таджу и заговорила тихим, доверительным голосом. Кидан покачала головой, не давая легкости в груди угаснуть.

Кстати, о легкости…

– Где Йос? – спросила она у Таджа.

– Наверху, восстанавливает силы.

Кидан медленно поднялась наверх, пытаясь прогнать мысли о законе.

Комната Сузеньоса помогла справиться с тревогой, победить остатки волнения. Кидан глубоко вздохнула – шум дождя и шелест свитков прогнали оставшееся напряжение.

Сузеньос стоял без рубашки перед зеркалом. Вся его спина была истерзана сиционами. Серебряные шипы и проволока оставляли рваные раны, которые заживали невероятно медленно. Должно быть, каждое движение по-прежнему причиняло мучения. Губы Кидан задрожали, ее глаза затмила ярость.

Однажды декан Фэрис за это заплатит.

Кидан подошла к нему и нежно провела пальцами по изуродованной прекрасной коже. Он вздрогнул.

– Это я, – прошептала Кидан, прижавшись к нему губами и обхватив руками твердый живот. Он застыл, держась руками за зеркало. – Все еще болит?

Испачканные чернилами пальцы оставляли на раме пятна. Кидан видела такое, только когда он отвечал на «Письма бессмертному». Он писал сотни писем за считание минуты, полностью сосредоточившись, и чернила взрывались в его руках.

– Ты писал? – спросила она, погладив его израненные пальцы.

– Почему ты ко мне прикасаешься? – его слова прозвучали глухо, как шипение или рычание.

Кидан замерла.

Ее сердце сжалось от ярости в его голосе.

– Что… ты на меня злишься?

Он трясся в ее объятиях, словно его медленно било током. Кидан повернула Сузеньоса к себе и обхватила руками его лицо.

– Мне жаль, что она сотворила с тобой такое. Я просто в ярости, Йос. Но теперь все кончено.

Одна половина его лица была сокрыта тенями, другая – освещена стеклянной стеной. Кидан видела черный как смоль глаз, чувствовала, как он сжимает зубы и как у него изо рта вырывается обжигающее дыхание – словно у зверя.

– Убери руки, – прохрипел он.

Спокойствие комнаты разбилось о белый ужас, пробирающий до костей. Но Кидан не отпустила его лица, даже когда его ненависть обожгла ладонь. В ее шепоте звучали мольба и ужас.

– Йос, – в его имени прозвучала последняя надежда на спасение и приказ. – Йос.

В смотревших на нее глазах не было света.

Сузеньос схватил Кидан за горло, и она ахнула. Влажные чернила с его пальцев отпечатались на ее шее. Ее руки безвольно повисли по бокам, и он вывел ее из комнаты – перила лестницы больно врезались ей в талию.

Внизу ждал долгий путь сокрушительного падения.

Свет лампочки в коридоре осветил его полностью. Он выпустил клыки, а черные глаза покраснели от такой яростной ненависти, что у нее перехватило дыхание.

– Йос? – Кидан смогла лишь вымолвить его имя, тише молитвы.

Он закрыл глаза и притянул ее к себе за шею.

– Перестань так говорить мое имя.