Вечная погибель - Тигест Гирма

– Как?

– Как будто я твой.

Она приоткрыла рот, вдыхая его обжигающее дыхание – резкий контраст со льдом у нее внутри. С закрытыми глазами его лицо казалось умиротворенным, мягким, как солнечный свет на поверхности воды. Она невольно склонила голову и коснулась губами его нижней губы. Легчайшее прикосновение. Ее пронзил головокружительный поток.

Он резко очнулся. Воплощенная ярость.

– Я не твой.

Потом он толкнул ее.

Кидан опрокинулась назад, не в силах противостоять гравитации, беззвучно раскрыв рот. Ее пальцы коснулись груди Сузеньоса, но он отступил – с жестоким, холодным видом, – и она упала.

Она упала, как падала много раз, с башни. И ждала, что он ее поймает. Но Сузеньос лишь с ненавистью смотрел вниз.

Кидан не закричала.

Возможно, если бы она закричала, кто-нибудь успел бы ее спасти. Но использовала оставшуюся долю секунды – возможно, свой последний миг на земле, – чтобы снова прошептать его имя. Чтобы его вернуть. Чтобы увидеть его пылающие глаза и понять: у нее отняли что-то, что случилось давным-давно.

Кидан не слышала хруста своего позвоночника, но, наверное, он был громким. Достаточно громким, чтобы прибежали ее друзья. Она не могла пошевелиться, вокруг рассыпались волосы, а она лишь смотрела на него, и вокруг ревела боль.

– О боже, Кидан! – завизжала Джун.

– Господи! – закричал Тадж.

Именно он появился из ниоткуда и поднес к ее губам теплую жидкость.

Кровь.

Его целительная кровь стекала по ее горлу, его лицо потемнело от беспокойства.

– Нет, не двигай шеей. Пей, пей.

Тадж поднял голову и увидел наверху Сузеньоса.

– Что, черт подери, произошло?

С каждым глотком боль отпускала тело Кидан, но оставалась в груди. Она почувствовала, как двигаются исцеленные пальцы. Потом перестал болеть позвоночник. Зашевелились пальцы ног. Она могла двигаться. Кидан подскочила, напугав Таджа.

– Подожди. Ты все еще восстанавливаешься…

Сузеньос перепрыгнул через перила, беззвучно приземлившись. На его темных руках вздулись зеленые вены.

Голос Кидан дрожал вместе с лампочкой над ее головой. Покачиваясь, но крепко держась.

– Это не ты. Не ты.

Он наклонил голову, криво ухмыльнувшись.

Когда Кидан снова осмелилась к нему прикоснуться, он схватил и вывернул ее запястье. Она закричала.

– Йос, это я!

Он оттолкнул ее, на этот раз под всеобщие протесты и крики.

Ее освободили сильные руки Таджа.

– Какая муха тебя укусила? – бросил Тадж.

– Прошу прощения? – угрожающе переспросил Сузеньос. В его голосе промелькнула тьма.

Кидан выступила вперед.

– Кто я?

Ее голос дрожал от страха перед ответом.

Неужели дом заставил его забыть ее?

Он склонил голову.

– Кидан Адане.

Ее имя в его устах… она закрыла глаза. Слава богу. Он ее помнит.

– Дочь Махлет и Амана, девушка, которая отобрала мое законное наследство и на несколько месяцев украла мое бессмертие, а потом отдала артефакт.

Она вытаращила глаза.

– Что… нет! Кто я для тебя?

Кидан схватила его за руки, и он опять зашипел. Она не могла не прикасаться – слова не работали, и она надеялась, что ему напомнят ее руки.

Но он только сжал зубы.

Джун закрыла рот рукой, в ее глазах мелькнул ужас.

– Кидан… он…

Инико молча рассматривала Сузеньоса, отмечая перемены.

«Достучись до него. Достучись!»

Тадж крикнул:

– Если ты снова причинишь ей боль, клянусь…

– Закончи это предложение, и останешься без языка.

Гнев Сузеньоса сверкнул, словно кнут.

Тадж моргнул, открыв от изумления рот.

– Инико, – рявкнул Сузеньос. – Если она прикоснется ко мне опять, сломай ей ноги.

Прежде чем Кидан успела осознать услышанное, ее подбросило в воздух. Пока она не врезалась в чью-то грудь, остановившую падение. Инико.

Сузеньос не оглянулся – он молниеносно исчез, и по всему дому разлетелось эхо хлопнувшей двери.

Кидан вскочила на ноги.

Инико преградила ей путь.

– Отойди с…

– Хватит, – рявкнула Инико, впервые продемонстрировав истинные эмоции. – Хватит.

Кидан отшатнулась. Лицо Таджа исказилось от той же боли, той же потери.

Нет. Нет.

Кидан отвернулась от них и обратилась к дому, с решимостью глядя на свои ладони.

– Если я хлопну в ладоши, Сузеньос снова станет таким, как был.

Слова начали появляться, но растаяли, не успев сформироваться в закон.

Нет.

– Если я хлопну в ладоши, Сузеньос вернется ко мне, – сказала она громче.

Снова неудача.

«Хозяин дома не может установить новый закон, чтобы исправить последствия нарушенного».

Лицо Таджа окончательно ее добило. Смятение медленно растворилось в ошеломляющем осознании, и его карие глаза наполнились невыносимой безысходностью.

– Дом… забрал у тебя его.

«Нет! – хотела ответить она. – Я не потеряла его».

Тадж отвел взгляд и уставился на ковер, сжав кулаки.

Кидан ударила кулаком об стену. Ужасающий крик разорвал ее пополам. Дом тоже треснул надвое, отражая ее боль. Она осела на пол.

– Кидан… мне так жаль. – Джун стояла перед ней на коленях, с искаженным от боли лицом.

Сестра обняла ее. Грудь Кидан сжалась – в легких не осталось воздуха.

– Я потеряла его, – сказала она сестре, глядя в пустоту. – Я его потеряла.

83

Кидан

В расплывчатых очертаниях кабинета Кидан уставилась на камин, теряясь в пламени. Через несколько минут их изгонят из этого дома, из Укслея.

Джун собирала ее вещи, потому что Кидан оцепенела.

Утратила надежду.

Она крепко сжимала серебряный пин Сузеньоса. Он оставил его на кровати. Она вспомнила, как он обещал всегда носить его. Что это знак его преданности Кидан, Дому Адане. Значок был еще теплым и пах Сузеньосом.

Кидан не запомнила, как в последний раз прошла по коридору или спустилась по крыльцу к каменной дорожке. Огромная толпа собралась посмотреть на их унижение у главных ворот. Глаза Кидан воспалились и болели, словно их натерли наждачной бумагой, и она знала: они покраснели от подавленного гнева и горя. Только рука Джун в ее руке не давала закричать или свалиться на месте.

Каждые несколько секунд Кидан сжимала ее ладонь, ожидая ответного сжатия.

Она никогда не забудет удовлетворения на лицах собравшихся. При виде публичного унижения в их зрачках вспыхнул болезненный блеск. Они вздернули носы – словно нашли источник гнилостного запаха и наконец извлекли его.

Люди, которым хотела помочь ее мать. Изменить дранактию, чтобы спасти их души. Она не понимала, насколько уже поздно.

– Наконец-то, – бросил ей мужчина из Дома Аджтафов. Зеленые глаза и светло-коричневая кожа.

Брат Тэмола.

Внутри Кидан вспыхнуло пламя ярости. Если она окажется достаточно быстра, то успеет нанести по самодовольной роже несколько ударов, раздавить костяшками нос.

Она остановилась.

– Кидан. – Джун сжала и потянула. – Нет. Пожалуйста.

Ее карие глаза казались расплавленными в заходящем солнце, безопасными. Кидан позволила утащить себя вперед, сосредоточившись на красной ленте сестры. Маковое поле.

Выйдя из главных ворот, Кидан оглянулась.

Декан Фэрис замерла в