Вечная погибель - Тигест Гирма

Рядом с ней стояла фигурка пониже, в огромной куртке. Слен Кварос смотрела на нее без эмоций. Кидан по-прежнему имела глупость ожидать чего-то другого. Она выбрала сторону.

«Я любила тебя», – подумала Кидан.

Золотые ворота начали закрываться, мечи в львиных пастях, скрестились и щелкнули.

Кидан смотрела на Слен сквозь сверкающие прутья. Она выбрала возможность стать ученицей декана вместо подруги. Скоро Дом Кваросов займет позицию в центре Укслея и обретет невероятную власть.

«Крысы-Кваросы воруют».

Тетя Силия предупреждала ее.

Кидан прикусила губу и отвернулась.

Через дорогу, под деревом, стоял парень в черных одеждах, с потемневшими глазами.

Кидан моргнула, пытаясь отделить реальность от сна. Рядом с ним неподвижно стоял гигант – Уорд.

Джун улыбнулась им и перешла дорогу. Кидан бросила прощальный взгляд на ворота Укслея и медленно направилась к ним. Джи Кей внимательно оглядел ее, словно знал, что ей пришлось пережить.

Она молчала, боясь его отпугнуть. Джи Кей… покинул камеру Нефрази.

– Ты была права, – сказал он, и под его ногами захрустели листья. – Мот зебейя защищают любую жизнь. А твоя в опасности.

Камень, давивший Кидан на грудь, немного ослаб. Она полезла в карман, достала костяную цепь и протянула Джи Кею. Едва он взял ее в руку, кости ответили и зашептались.

Взгляд Джи Кея упал на пин Кидан, красный от пасты мот.

– Юсеф? – спросил он, помрачнев.

Кидан отвела взгляд.

– Понятно. Я не желал верить. Как бы я на него ни злился, я хотел, чтобы он жил. Чтобы сказал мне, почему так поступил. И чем я подвел его в нашей дружбе.

Слезы жгли глаза, и говорить было невозможно, поэтому Кидан промолчала.

После долгой паузы Джи Кей сказал:

– Я пойду с тобой, Кидан, но ты должна кое-что мне пообещать.

У нее сжалось горло, но ей удалось выдавить:

– Что?

Голос Джи Кея не дрогнул.

– Если я потеряю контроль и кому-нибудь наврежу, ты остановишь меня. Позволишь мне умереть.

Она отвернулась, поймав отстраненный взгляд Джун. Как долго ее лекарство сможет сдерживать его голод? Но это казалось ему важным, как воздух.

Кидан медленно кивнула.

– Я остановлю тебя.

«Но не дам тебе умереть».

Джун и Кидан направились по узкой тропе в город Заф-Хейвен, прочь от Укслея. Два мот зебейи последовали за ними, их дрожащие цепи смерти пели в унисон.

84

Кидан

Голова Кидан покоилась на коленях Джун – она смотрела на шумный вентилятор, раздувающий вокруг них легкую пыль.

Они остановились в мотеле в Заф-Хейвене, чтобы решить, куда двинуться дальше.

Успокаивающий голос Джун исцелял ее раны, пальцы перебирали брейды.

– Все наладится, Кид. Обещаю.

– Я почувствовала, как она треснула, – оцепенело сказала Кидан.

– Хмм? – спросила Джун.

– Маска. Я почувствовала, как она… треснула, хотя Самсон не смог сломать мечи. Понимаю, звучит безумно, но думаю, я могу это сделать. Сломать артефакт.

Джун молчала, продолжая перебирать ее волосы.

Кидан подумала о своих ладонях, вспомнила ощущение силы, текущей внутри, когда она держала маску.

Ее посетила непрошеная, опасная мысль. Мысль, способная погрузить мир в вечную погибель. Она не могла избежать насилия, которое сулил этот путь. Этот кровавый план безвозвратно изменит все. Возможно, она потеряется в нем, а может, наконец обретет себя, наконец выйдет замуж за тьму, и никто не сможет их отличить.

– Я хочу сломать их все, Джун. И использовать полученную силу, чтобы их вернуть. Я хочу использовать силу Мудреца.

Кидан сжалась, ожидая осуждения сестры. Ее добрая, разумная сестра отговорит ее от столь опасной, разрушительной идеи. И ее стыд только усилится.

– Сделай это, – неожиданно прошептала Джун. – Я помогу.

Кидан приподнялась, у нее из глаз беззвучно потекли слезы.

– Что?

– Я помогу тебе, – огромные глаза Джун почти наполнились надеждой.

– Правда? – у Кидан сжалось сердце. – Наши родители знали, где находится кольцо. Им почти удалось отыскать все артефакты Запретов.

Это звучало абсолютно…

– Я тебе верю.

Кидан моргнула влажными ресницами.

– Веришь?

Джун нежно вытерла слезы сестры, ее карие глаза наполнились решимостью и жизнью.

– Верю.

Обеих окутал поток тепла. Кидан крепко обняла сестру. Как чудесно, когда тебе верят сразу, без необходимости что-то доказывать, добиваться признания.

– Как думаешь, я смогу их вернуть? Юсефа и Йоса?

Джун на мгновение замялась, а потом сказала:

– Думаю, ты должна попробовать.

Кидан встала, воодушевленная новым планом. И замерла, что-то осознав.

– Мне нужно найти Самсона. Он знает, где мечи.

Взгляд Джун скользнул в сторону, она прикусила нижнюю губу.

– Что? – спросила Кидан.

– Я знаю, где мечи, – ответила Джун.

Кидан подняла брови.

– Где?

Розовые губы ее сестры изогнула улыбка.

– В доме цвета слоновой кости.

Кидан и Джи Кей стояли возле железной двери на тихой улице, дожидаясь, когда Джун выйдет из заброшенного белого дома. Кидан переминалась с ноги на ногу, пытаясь заглянуть в заколоченные окна.

Джи Кей смотрел на нее своим тихим взглядом – всегда молчаливым, но многозначительным.

– Ты не одобряешь, – сказала она.

– Да, не одобряю. Разрушение мечей уничтожит Второй Запрет – вампиры смогут свободно питаться кем угодно. Не только акторами. То, что ты планируешь сделать, навредит простым людям.

– А как же акторы в Укслее? Те, кому приходится убивать, чтобы делиться кровью? Ты сам бросил дранактию, потому что увидел, как это ужасно, – ответила она, готовясь к его разочарованию.

Джи Кей смотрел на нее темно-карими глазами – они по-прежнему были добрее, чем ее собственные, даже хотя его душа стала бессмертной.

– Не делай этого, Кидан.

Она подумала о родителях, о Юсефе, о своем обещании Сузеньосу.

«Я буду защищать тебя».

Радость, озарившая его лицо при одной мысли, что она считает его достойным защиты. И мертвый, бездушный взгляд, встретивший ее несколько часов назад.

Он был ее компаньоном, первым, кто протянул ей руку, когда она тонула, и, если ей придется разрушить мир, чтобы его спасти, она это сделает.

– Отпусти их и живи дальше, – тихо сказал Джи Кей. – Я могу помочь.

Она покачала головой.

– Я знаю, как это больно. Знаю, как мучительно. Поэтому мы, мот зебейи, учимся одиночеству. Горе способно уничтожить тебя, если ты позволишь. – Джи Кей заглянул ей прямо в душу. – Я могу научить тебя одиночеству.

Кидан отпрянула. Эти слова. Умиротворение, лишенное боли или потерь… Вот что привлекало ее в Джи Кее с первого дня знакомства – одиночество. Его принятие и найденное в нем утешение.

Слезы жгли глаза, касаясь запястья, где раньше был браслет с бабочкой.

– Я была одинока, Джи Кей. Пока не встретила всех вас. Я знаю, какой стану. Я не могу к этому вернуться.

Дверь