Сезон продаж магических растений - Валентина Ильинична Елисеева

Достоверность предупреждения Мара о неприятностях возращения в гнездо раскрылась Кэсси на подъезде к родному городку. Они остановились в таверне на большом тракте, работающей круглосуточно, в отличие от той, что имелась в городке. Жители провинции не имели обыкновения трудиться на благо клиентов по истечении общепринятого трудового дня, и все торговые точки закрывались летом задолго до захода солнца. Таверна не являлась исключением, и парадный вход закрывался вместе с кухней до следующего утра, а постояльцы пользовались чёрным ходом, если куда-то хотели выйти.

У самого порога родного городка Кэсси узнали и внимательно присмотрелись к сопровождающему её мужчине, хоть тот и заселился в отдельный от неё номер. Окно в предоставленной комнате Кэсси распахнула настежь по причине невыносимой духоты, и слышимость из бара таверны была отличная. Так она узнала, что вернулась в отчий дом, будучи в глазах жителей родного городка решительно скандальною особой. Она была странной, что уехала в столицу, и вдвойне странной, что не вернулась в слезах обратно, а прижилась там и, кажется, совершенно не собиралась возвращаться. Последнее было уж совершенно никому не понятно! Разумное объяснение местные обыватели находили одно — богатый любовник. Оно и заняло мысли всех, что другого никто придумать не мог. Мнения разделись лишь по поводу: с ним ли она приехала или сбежала от покровителя, поддавшись неразумному чувству девичьей любви. Народ задавался вопросом, каким образом разорившийся отец будет содержать вернувшуюся дочь, если вдруг её спутник беден, как церковная мышь.

Мысль, что она приехала, чтобы самой забрать отца на содержание, в умах провинциалов зародиться не могла. Их жизненная философия базировалась на простых очевидных принципах: девичье дело — за мужем стоять и детей рожать; где родился — там и пригодился; труд человека кормит, а лень портит; а ещё — маг человеку не товарищ. У Кэсси всегда вызывали сомнения основные пункты свода народных премудростей, теперь же она уверенно подписалась бы лишь под поговоркой про труд и лень.

Однако общение с клиентами давно убедило Кэсси, что бесполезно объяснять им альтернативное видение мирового устройства. Захлопнув в полночь окно (поскольку иначе сплетни о самой себе ей пришлось бы выслушивать до утра), она готова была умолять Левитта признать её невестой и сообщить всем вокруг, что его богатство вполне достаточно для удержания девушек в столице. Иначе от истинного положения вещей поданные империи впали бы в глубокий шок, неизлечимый никакими магическими травами.

Глава 38. Лицом к лицу

Завтракали они в той же таверне. Люди уже устали обсуждать вчерашнюю новость о возращении блудной дочери разорившегося торговца и сосредоточились на более глобальных и проблемных событиях. А именно на известии, что в доме этого разорившегося торговца может (не приведи господь!) поселиться маг. И чего пришлому магу в крупных городах не сиделось, пущай бы в столицу ехал! Рыщут и рыщут маги по их тихим местам, покоя от них нет!

Благо, этот хоть уехал восвояси, сдав лекарю спасённого престарелого банкрота, и, авось, не вернётся. Гвардейцы тоже не нагрянут, чай не велико событие, что один дурак, покинутый женой, с крыши сигануть решил — что тут расследовать? Когда у кузнеца молот новый украли, вообще никого из следователей дозваться не удалось, из СИБа так и написали: мол, есть у вас собственные органы городского самоуправления, пусть они и разбираются. А кто в городке в указанных органах? Городовым числится племянник градоначальника, у него в подчинении два местных остолопа, записанных в служащие правоохранительных органов по причине неспособности нормальным делом заниматься: ни пахать, ни жать, ни хлеб печь, ни молотом по наковальне колотить у них не получается. Хоть в стражники парней на постоянный оклад от казны пристроили — и то ладно, а гвардейцы вообще ничего для людей не делают, только в форме щеголяют. Ну, хорошо хоть не у них в городке — им маги без надобности.

В родной городок Кэсси на постоянной основе, помимо обязательных ежемесячных патрулей Магпотребнадзора, наведывался один-единственный маг — зельевар, которому она когда-то хотела продать плоды кровавого зуба, чтобы скопить денег на время учёбы в академии. С визитами этого немногословного чужака горожане смирились как с неизбежным злом, поскольку без него не пополнялся бы ассортимент полезных лекарств в единственной аптеке. Хоть, честно сказать, монах-отшельник, живущий далеко за городской чертой и вовсе никогда не нервирующий их визитами, устраивал горожан больше зельевара.

Что касается других известных горожанам магов, то они являлись хозяевами и обитателями больших поместий, в которых обильный урожай снимался каждый год из-за создаваемых на полях идеальных климатических условий. Простых обывателей не контролируемая магией природа так не жаловала, отчего в неурожайные годы они были вынуждены закупать провиант и сено у крупных землевладельцев, сразу поднимавших цены до небес. Такие манеры не способствовали зарождению симпатии провинциалов к богатым магам, а привычка избегать всех одарённых не давала им получше узнать остальных. От случайно заглядывающих в городок магов шарахались, как от дьявольских силков, каждое их слово и действие бурно обсуждалось — и непреклонно осуждалось. Заезжие маги мозолили горожанам глаза, как трудноискоренимые сорняки на грядке; их редкие появления злили всех невозможностью предотвратить это и что-то исправить — Кэсси так злил испорченный адептами компост.

Прикидывающийся обыкновенным человеком Левитт молча ел кашу и морщился при каждом нелицеприятном высказывании о магах и выражении горячих надежд, что банкиры продадут-таки дом нормальному человеку. Кэсси усмехалась (сама свято верила раньше, что маг человеку не товарищ!), он недовольно зыркал на неё и, не выдержав, проворчал:

— Не так уж мы и плохи, как считают в провинции.

— Вот-вот, какие-то мизерные девяносто пять процентов магов портят репутацию всех остальных, — ехидно поддакнула Кэсси. Её одарили взглядом, в котором смешался целый спектр ярких эмоций, но Кэсси давно утратила чувствительность к взглядам, даже к самым выразительным. На неё плотоядные кусты так порой «смотрят», как высокому лорду вовек не изобразить, и отсутствие у кустов глаз ничего не меняло в жутком ощущении их выжидающего, кровожадного взгляда. — К чему устроил маскарад с переодеванием в Зетри, поведаешь?

— То, что тебя вызвался сопровождать он, никого не насторожит и удивления не вызовет.

— Лишь поэтому?

— Нет, — кратко