Сезон продаж магических растений - Валентина Ильинична Елисеева

ответил Левитт, но помолчал и соизволил добавить: — Убийца прекрасно знает, кто был тайным учеником Лиеры, и наверняка планировал использовать его в своих целях. Прямо скажем, помощнику целителя, в отличие от тебя, не свойственна белоснежная чистота души, его попытались бы подставить, уговорить и в итоге увлечь на кривую дорожку. Попытались бы, если б во время сражения с лесом он остался в стороне, а не кинулся к тебе на помощь. Открыто встав на твою сторону, Зетри и себе подписал смертный приговор.

— Только из-за попытки помочь?!

— Из-за неравнодушия к твоей судьбе, — поправил Левитт. — Главное правило военной политики — удар по потенциальному врагу надо рассчитывать так, чтоб не бояться мести. Чтобы и повергнутый противник, и его сторонники принципиально лишились возможности отомстить. Проще всего достигнуть этого физической их ликвидацией. Поехали, карета ждёт.

— Погоди, но если преступник прослышал про мой отъезд с Зетри, его наверняка насторожит встреча с настоящим Зетри в столице, — попробовала Кэсси разузнать побольше.

— Не волнуйся, помощника целителя никто не встретит, — так убеждённо заверили её, что трудно было не догадаться, где сейчас сидит товарищ, и не понять, что разговор окончен. — Старайся не оглядываться на улицах, ничем не показывай, что тебя ведут гвардейцы: ты просто приехала к несчастному отцу с верным другом.

Карета высадила их на главной торговой улице городка, где когда-то стояла лавка отца Кэсси, а теперь вывеска на ней сменилась на чугунный сапожок обувной картели. Ярко светило солнце, Левитт бодро шагал рядом с ней, но Кэсси невольно вспомнились холодный ветер, ливень и прошлая их встреча на этом же месте. В последние дни она совершает экскурсии по памятным местам, и преследует смутное подозрение, что это не случайность…

— Гвардейцы, спасающие самоубийц, тайно бродят здесь не красивых пейзажей ради, да и ты не на удачу со мной помчался. Давай-ка честно и прямо: что не так с моим отцом? — остановилась она посреди улицы.

— Пару недель назад твой отец купил в аптеке успокоительные капли. На днях флакон опустел, он купил новый — а в старом, выброшенном флаконе обнаружились остатки зелья с ядом мышецвета. К сожалению, проверить содержимое флакона догадались только после попытки самоубийства.

— Мышецвет?! Моё самое первое расследование! И первое убийство, совершённое моей наставницей…

— Как ты понимаешь, аптекарь ни при чём, флакон подменили, когда он уже стоял в доме на полке. И полностью согласен, что способ убийства выбран с умыслом — уж больно показательный. У злодея явная склонность к мелодраматическим жестам с экскурсом в прошлое.

— Мне намекали на мою собственную смерть, усыпав маками место расправы с пульсаром, а тут поясняют, что и близких мне людей расправа не минует. Всё рассчитано так, чтобы остаточные симптомы отравления отца подсказали мне что к чему получше, чем нашему горе-лекарю. — Скрежету её зубов и клыки дьявола позавидовали бы. — Чего убийца хочет от меня?!

— Ну, поскольку на взаимовыгодное сотрудничество он прозорливо не надеется, то хочет одного — отправить тебя вслед за Лиерой. Ничего личного, ты просто крепко мешаешь его бизнесу. Срыв контракта на смерть эмира — не шутки, это уничтожение надежд пробиться в высшие сферы с заоблачными гонорарами.

— Постой, за авансом, который посредник закопал под дьявольскими силками, кто-то приходил? — спохватилась Кэсси. Если особисты уже вычислили убийцу, зачем сложности с ловлей на живца?

Левитт так помрачнел, что захотелось подсветить его лицо огнецветом.

— Аванс утащили у нас из-под носа. Вчера днём сидящие в засаде заметили, что земля над схроном немного просела…

— Осьмируки подрылись под схрон и умыкнули мешок?! — ахнула Кэсси, догадавшись о продолжении. — Ловко!

— Да, следственный отдел расширяет список инструкций для сотрудников с учётом существования в мире гениально одарённых растениеводов. Неуловимый убийца всем моим службам устроил знатное повышение квалификации, — угрюмо констатировал Мар. — Это к вопросу, стоит ли сообщать людям об их даре. Одного негодяя вычислить и арестовать легче, чем сотню.

— Настолько легче, что до сих пор не получается, — сокрушённо потёрла лоб Кэсси, а её спутник продолжил задумчиво рассуждать:

— Хорошо бы потихоньку выявить всех одарённых, взять их под наблюдение и предварительно решить вопрос с их обучением и регистрацией в качестве растениеводов-эмпатов. Прежде, чем сообщать человеку о его необычных способностях, надо проложить перед ним дорогу к праведному использованию дара природы.

За разговором они дошли до таверны, где их ожидал растерянный, испуганный, дезориентированный господин Валенса. Откат от яда мышецвета на последней стадии проявляет себя непреходящей паникой — человек шарахается от каждой тени и не верит самому себе: страшится брать в руки острые предметы, подниматься на высоту, оставаться в одиночестве. Господин Валенса, всю ночь просидевший на каретном дворе таверны среди спящих вповалку кучеров, залился слезами облегчения при виде дочери. Он держался за её руку до тех пор, пока его не напоили снотворными пилюлями и не уложили спать под охраной гвардейца, вдруг возникшего в закрытой комнате.

— Что дальше? — отважно спросила Кэсси, когда они возвратились на ту же улицу. — Какова моя роль в качестве приманки для преступника? Раз он приложил столько усилий, чтобы выманить меня из столицы, то наверняка уже поджидает тут.

— Прежде всего, веди себя естественно. Итак, поступок отца сильно на тебя повлиял, ты даже склоняешься к тому, чтобы принять предложение Зетри и навсегда разорвать контракт со службой имперской безопасности. Ты вернулась в родной городок после многих лет отсутствия, так куда пойдёшь первым делом?

— В лавку загляну, — с ностальгией вздохнула Кэсси, — к дому пройдусь и на могилу матери.

— Именно. И очевидно, где следует ожидать нападения: в городе вся опасная флора давным-давно повыведена, а дорога на кладбище идёт через густую рощу, которую не успевают очищать от постоянно прорастающих и забредающих в неё зелёных хищников.

С этими словами Левитт (он же лже-Зетри) нежно приобнял её за плечи и повёл по улочке, отвечая на приветствия старых знакомых Кэсси и уверенно именуя себя её женихом.

М-да, иногда безумные мечты сбываются не совсем так, как нам бы того хотелось. Ну, на то они и безумные.

Одинокая могила матери заросла крапивой и лопухами, закрывшими памятник. Похоже, после ухода молодой жены горюющий отец сюда не наведывался, будучи слишком озабочен долгами и продажей дома.