Сезон продаж магических растений - Валентина Ильинична Елисеева

— Я тоже. Боюсь представить, какая разгорелась бы конкуренция среди берущих заказы на ликвидацию неугодных кому-то людей, маскируя преступления под несчастные случаи. Сейчас в столице действует единственное уникальное предложение под криминальный запрос такого толка, и хорошо бы всё так и осталось.

— Хорошо бы раз и навсегда прикрыть сие «уникальное предложение», — сухо поправила Кэсси.

Её спутник неопределённо хмыкнул. Убрал под своё сиденье узелок с опустевшей посудой и пересел к Кэсси. Кинул на колени вышитую подушечку и приглашающе похлопал по ней ладонью:

— Ложись, путь долгий, а тряска в карете — плохая замена полёту с магом в небесах.

Как нарочно, под эти слова карету знатно тряхнуло на ухабе — и Кэсси против воли повалилась набок. Зетри подхватил её и удобно уложил, обхватив руками для предотвращения падений. Кэсси напряглась, но молодой человек расслабленно откинулся на спинку сиденья и никоим образом не проявлял романтического интереса к её персоне. Под мерный цокот копыт и качание кареты, Кэсси погрузилась в размышления, прерванные вчера нападением пульсаров и всей прочей кутерьмой. Она вновь взялась размышлять о растениях и зельях, и как бы сотворить сильнодействующее второе из многообразия первого.

— Зетри, в энциклопедии лекарственных растений я наткнулась на жгучий цепень, хоть никогда не слышала, что целители где-то его используют. Энни всегда только ругается на цепень, когда к ней обожженных пациентов с полей приносят, а для чего он бывает вам нужен? — спросила Кэсси, пользуясь моментом быстро прояснить заинтересовавшие её факты.

Товарищ не загорелся желанием вести беседы на близкие ему профессиональные темы, лишь недовольно буркнул, чтобы она спала и другим не мешала, поскольку далеко не всем удалось всласть выспаться в казематах службы имперской безопасности. Кэсси виновато примолкла, продолжая вспоминать известные ей свойства растений и прикидывать, как их можно сочетать. Советы врача ей были жизненно необходимы, иначе она сживёт брюнета со свету вернее древнего проклятья! Вздохнув, взялась ждать, когда Зетри отдохнёт и к нему вернётся привычный благодушный настрой.

В карете становилось жарко, её укачивало. Она ближе сдвинулась к Зетри, от которого, странно, совсем не пахло лекарствами. Вместо стойкого запаха дезинфицирующих средств и стандартных обезболивающих и успокоительных зелий, от него веяло чем-то родным и надёжным. Захотелось развернуться к мужчине лицом и обвить руками сильное тело. Позволить себе на миг поверить в то, что всё у них будет хорошо.

У них?

Кэсси вздрогнула и прогнала подступающую дремоту. Либо браслетик опять обзавёлся лишним секретом, либо в кашу подмешали приворотных зелий, либо…

Благословляя свою отличную память, развитую годами учёбы, и внимательность, натренированную преподаванием опасного предмета у беспечных, неосторожных студентов, она взялась вспоминать.

Когда они вместе с нэссом Годри стояли у кареты, худощавый Зетри откидывал тень более длинную и широкоплечую, чем кряжистый Годри, хоть ростом они были примерно равны. Хм-мм, далее… Раньше она никогда не видела, чтобы помощник целителя выпускал из рук саквояж с лекарствами, как и Энни, — врачи всегда держали его при себе, как Кэсси — рабочий рюкзак. Королевский целитель даже спал в обнимку с саквояжем, ожидая пробуждения спасённого короля! Прежде, отбывая по делам из академии, Зетри ставил саквояж рядом на сиденье кареты — она не однократно видела это, а сегодня запросто кинул его покрываться грязью на запятках? Она и свой рюкзак никогда туда не клала, хоть он частенько бывал далеко не столь чист, как саквояжи целителей. К слову, ей страшно не хватало рабочего рюкзака, хоть он и не нужен в поездке за отцом в родной городок.

Так, разбираемся дальше… Фразу про «фантазии и грёзы от одиночества» она произнесла, честно рассказывая Мару о том, как начала замечать проявления своего дара. Она именно это постоянно толковала себе в отцовской лавке: «Мне всё грезится от одиночества!» Вряд ли Зетри, выросший в большой и любящей семье, думал сходным образом.

Кэсси скосила глаза на крепкие ладони, удерживающие её на коленях мужчины. У студентов-целителей они всегда были покрыты следами мелких порезов и ожогов от едких зелий, кислот и щелочей — те появлялись так часто, что на них не обращали внимания и не тратили магии на полное залечивание. У растениеводов с её собственной кафедры руки щеголяли въевшимися зеленоватыми пятнами и шелушащейся кожей. У боевиков пальцы и внутренняя сторона ладоней были покрыты твёрдыми мозолями, набитыми на тренировках с холодным оружием, а на тыльной стороне оставались светлые, не загоревшие полоски от прикручивающихся ремнями к рукам боевых артефактов. Зимой эти полоски почти сливались с общим фоном кожи, но сейчас, в начале лета, уже проступали отчётливо.

У сидящего рядом с ней мужчины были руки мага боевого профиля.

— М-да, про секретные целительские свойства жгучего цепня ты мне явно не расскажешь, — вздохнула Кэсси, скрывая расползающуюся на всё лицо улыбку. Значит, её усиленно охраняют? Забыл добавить, что охраняет лично он сам. Она могла смело не класть в дорожную сумку сигнальную петарду и магический вестник. А вот конверт, зачарованный леди Левитт, хорошо бы спрятать поглубже под одежду, чтоб он случайно не попался на глаза ушлому брюнету. — Как объяснил всем замам своё внезапное исчезновение из рабочего кабинета? Погоней за шпионом?

Ответом послужило негодующее пыхтенье. Затем Мар пошевелился, ловко переворачивая её лицом к себе, и недовольно пробурчал:

— На этот раз личина отлажена от и до, первый заместитель и глава криминального отдела лично настраивали её, исследовали вдоль и поперёк и изъянов не нашли. Я даже срочную корреспонденцию на кабинет переправил, чтобы за мной не порхала! Как ты распознала подмену?!

— Тебя сдали с потрохами сущие мелочи, — рассмеялась Кэсси. — Дьявол, как известно, кроется в деталях.

Настроение из пасмурного и тяжёлого, как грозовые тучи перед бурей, переменилось на солнечное и лёгкое, как свежий ветерок. С этим спутником она готова ехать куда угодно и сколь угодно долго! И ни предчувствие скорого печального конца, ни пропасть общественного положения между ними ничего не меняли в мимолётном ощущении счастья. Увы, тяжким трудом сформированное умение жить в реальности трещало по всем швам. И это не смотря на то, что крохи не изжитой до конца наивности никак не помогали ей поверить в романтические причины для её сопровождения главой имперской безопасности. Кажется, у следователей и дознавателей всех мастей это называлось