Сезон продаж магических растений - Валентина Ильинична Елисеева

Левитт присел на корточки и деловито принялся пропалывать траву, словно всю жизнь только этим и занимался. Ах да, демонстрировать магию он не может, ведь за ними могут следить, причём не только гвардейцы. Поёжившись, Кэсси тоже взялась прибирать могилу. Под рассохшейся скамейкой лежала лопата, принесённая сюда много лет тому назад. Лопата хоть и заржавела, но свою функцию исполнила исправно и помогла привести захоронение в пристойный вид. Орудующий штыковым землекопным инструментом Левитт в кои-то веки не походил на чинного аристократа — маскировка под помощника целителя была как никогда хороша. Если за ними наблюдает убийца, он сейчас окончательно уверился, что видит всего лишь парочку людей, поскольку ни один маг, с детства привыкший полагаться на магию, ни, тем более, королевский кузен просто не могут знать, как обращаться с лопатой!

— Хорошо, что у тебя отличные оценки по всем предметам в академии были и очень требовательный преподаватель по магическому растениеводству, — тихонько прошептала Кэсси. Ей молча указали взглядом на рощу за их спинами, и она прислушалась к эмоциональному фону мирно колышущейся флоры. Подавляющая часть растений радовалась погожему деньку, охотничий азарт почти терялся в общем благодушном настрое. — Опасных растений тут немного, — констатировала Кэсси.

— Меня это почему-то не огорчает. Присутствие человека с даром, как у тебя, ощущаешь?

Ощущала ли она?

Еле заметную напряжённость кладбищенских стражей, разросшихся за оградой погоста? Тихий шелест черники обманчивой, чьи крупные ягоды сверх меры наливались ядовитым соком? Беспокойную суету лиан, опускающих тонкие хлёсткие ветви низко-низко над тропинкой, ведущей к могилам? Да, она ощущала. Над ними вились бабочки, вовсе не являющиеся бабочками — то были пёстрые листья хитрого растения, заманивающего настоящих бабочек к своим смертоносным бутонам. То, что листья слетались к ним по указанию извне, она тоже замечала. Смертельную ловушку для них готовили с тщательностью, достойной лучшего применения.

— Экзамен на должность дирижёра оркестра придётся сдавать экстерном. Что ж, одна роща — не целый лес, мне выпал не самый сложный билет, — сухо усмехнулась Кэсси. В душе поднималась праведная холодная ярость: никто не смеет использовать невинные растения как орудия убийства! Никто не вправе накачивать кусты, цветы, деревья не свойственной им ненавистью и злобой! Дар эмпатии к растениям даётся людям не для этого!

— Кэсси, отличие профессионального интригана от дилетанта в том, что он не использует дважды одну и ту же обманку-ловушку, — остудил её пыл Левитт. — Кроме того, убийце неведом уровень твоих сил — он даже тебе неведом — и глупо вступать в честное единоборство с тем, кто может оказаться кратно сильнее тебя. На подобное безрассудство способны лишь благородные люди, а убийца к таковым не относится.

— То есть единоборство не будет честным?

Вместо ответа Левитт подхватил её руку и жарко поцеловал запястье, на котором был спрятан под манжетой браслет. Она готова спорить на все посадки лекарственных трав, что поцелуй исполнен с целью проверить уровень резерва артефакта.

— Пожалуй, хорошо, что ты не послушала моего совета и решила не афишировать защитный браслет, — сказал он. — Помни, меня труднее убить, чем обычного человека, и дай преступнику спокойно излить тебе душу, не рыдая над моим «бездыханным» телом. Обещаю, оно будет не столь бездыханно, как покажется.

— Зачем чужому человеку изливать мне душу? — нахмурилась Кэсси. Ей велят разговорить убийцу, так это называется? Дознаватели хотят всю свою работу переложить на её плечи? Может, ей тоже горшки с рассадой в следственный отдел принести?

Левитт положил на могилу букетик диких роз и потянул Кэсси на дорожку, ведущую в город. Рой лже-бабочек пёстрой вереницей закружился над головой лже-Зетри, и он прошептал, склоняясь к Кэсси:

— Держись, моя девочка. Ты ничем не заслужила преследований негодяя, не заслужила бояться за родных и близких, ты рождена для мирной, счастливой жизни в любви и согласии, но расплачиваешься за помощь нам. И мы это остановим!

Сердце Кэсси забилось в предчувствии поцелуя — и замерло от ужаса при виде прозрачных росинок, скатывающихся с «крыльев» лже-бабочек…

— Яд!!! — выдохнула она, с силой отталкивая главу имперской безопасности.

Но опоздала.

Ничем не прикрытое мужское лицо оросилось каплями — и под каждой каплей стало расплываться пятно глубокого ожога. На пятнах выступила и запузырилась кровь, на губах показалась розовая пена — и жертва убийцы покачнулся и рухнул навзничь. Сил Кэсси не хватило, чтобы удержать тяжёлое тело, и она упала рядом, судорожно нащупывая нитевидный пульс. Пульс был, и только его биение удерживало Кэсси в рамках реальности и позволяло мыслить. Например, о том, что личина помощника целителя, питаемая магией личного резерва, не искажается, не растворяется, не исчезает, а ведь на удержание личины уходит прорва магии! Далеко не все маги могут себе личину сотворить, для этого изначально большой резерв нужен, а у мага умирающего он опустеет вмиг. Следы воздействующего на кожу яда очень убедительно вписываются в черты подправленного иллюзией лица, а образовавшиеся язвы выглядят так красочно и устрашающе, что немного отдают театральностью… Убийца не должен заподозрить, что жертва живей, чем кажется.

— Бедный Зетри, неужели его даже не оплачут? Лежи на его месте Марал Левитт, ты бы билась в истерике и проклинала судьбу, а тут — ни слезинки. Парень напрасно верил, что сможет заслужить твою благосклонность. Женская душа устроена таким образом, что даже полнейшая идеальность мужчины во всём — не обеспечивает ему любви. Зато если он любим, то смело может позволить себе не быть идеальным! — произнёс за спиной Кэсси хорошо знакомый голос.

Вот к кому относилось предостережение Лиеры! Вот кому наставница помогала и с кем откровенничала о даре своей ученицы!

— Идеальность — в глазах любящего, — прошептала Кэсси и резко развернулась к нежданному собеседнику. — Добрый день, господин Фиц, каким чудом вас занесло в наше захолустье?

— Не прикидывайся глупой, у тебя это крайне плохо получается, — укоризненно прицокнул распорядитель королевского питомника. — Ты ведь уже сообразила, что с миссией спасения растений я тогда недаром обратился именно к тебе. Надеялся, в точке выхода тебя схватят гвардейцы, и подмоченная репутация помешает тебе остаться сотрудницей конторы. Мечтал легко и быстро избавиться от головной боли в твоём лице, но ты слишком хитрая, а СИБ работает хуже, чем я рассчитывал. Пришлось действовать мудрёно и долго. Надеюсь, после всех моих усилий с цветочными букетами, бравые следователи СИБа придут