Авангард - Карина Халле

моей стороны уже нависает надо мной, замахиваясь винтовкой, словно дубиной. Времени на прицеливание нет. Я вскидываю «Глок» и в упор выпускаю последнюю пулю ему в пах, ниже линии бронежилета. Он визжит и валится, а я уже откатываюсь в сторону, бросая опустошённый пистолет и выхватывая нож из-за пояса.

Позади слышны звуки схватки Нейта — удары, похожие на грохот столкновений машин, тела, врезающиеся в стены, скрежет рвущегося металла. Я не оборачиваюсь. Не могу себе этого позволить. Охранник, которого я ранила в плечо, снова на ногах и пытается вытащить оружие здоровой рукой.

Я сокращаю дистанцию, пока он не успевает поднять ствол. Лезвие находит щель между бронежилетом и шлемом. Он издаёт влажный хрип и замирает. Схватив его винтовку при падении, я действую на автомате — машинально проверяю магазин. Наполовину полон. Сойдёт.

Слева движение: охранник, которому я попала в грудь, пытается подняться и нащупать оружие. Я выпускаю короткую очередь пуль ему в бедро — он валится с криком, выбывая из боя.

Из-за угла появляются новые охранники — подкрепление. Я использую упавшее тело как укрытие, стреляя короткими, выверенными очередями, чтобы каждый патрон был на счету. Один падает. Другой пошатывается. Третий проявляет смекалку и держится позади, выжидая удобного момента.

Пусть думает, что нашёл его.

Он срывается с места, решительно бросаясь вперёд, а я в последний миг разворачиваюсь, и очередь из винтовки прошивает ему грудь. Бронежилет держит удар, но сила попадания сбивает его с натиска. Прежде чем он успевает прийти в себя, я оказываюсь внутри его защиты — теперь нож у меня в левой руке, — и лезвие находит уязвимое место под мышкой.

Тело врага я использую как щит, когда его напарник открывает огонь. Пули, предназначенные мне, разрывают ему спину. Я чувствую каждый удар сквозь его угасающую плоть.

— Прости, — бормочу я и толкаю труп в сторону стрелка.

Они сталкиваются. Я вскидываю винтовку и дважды стреляю. Стрелок падает.

Винтовка щёлкает — патроны кончились. Я бросаю её, тяжело дыша, и понимаю, что снова осталась только с ножом. В глазах начинает темнеть, а во рту чувствуется привкус крови. Но когда я оборачиваюсь, Нейт стоит посреди круга из поверженных тел, даже не запыхавшись, а коридор пуст.

Пока что.

— Ты в порядке? — спрашивает он, стирая кровь с лица. Конечно, это не его кровь. Сомневаюсь, что хоть кто-то успел к нему прикоснуться.

— Потрясающе, — я сплёвываю кровь на пол. — Почти понадобилась подмога, но я справилась. В какую сторону?

Он кивает в сторону восточного коридора.

— Лестница там. Но они идут — и их много, очень много. Нам нужно…

В десяти футах перед нами с грохотом распахивается дверь.

Из неё вываливаются новые охранники. Не шестеро, не восьмеро. По меньшей мере пятнадцать, а то и все двадцать — они затапливают коридор, выкатываясь из какой-то комнаты ожидания или казармы. А позади них я различаю отблеск чего-то ещё — возможно, более тяжёлого оружия или брони.

— Чёрт возьми, — выдыхаю я.

— Сюда, — Нейт хватает меня за руку и тянет к двери слева. Он не тратит время на ручку — просто срывает дверь с петель и впихивает меня внутрь.

Это лаборатория. Чистые белые поверхности, оборудование, которого я не узнаю, тот самый антисептический запах, будто пропитавший всё здание. Окон нет. Одна дверь. Та самая, через которую мы только что ворвались.

Чёрт.

Мы в ловушке.

— Ты не знал, что тут тупик? — я начинаю паниковать.

— У меня, блин, не рентгеновское зрение, — он уже действует: подпихивает к проёму тяжёлое оборудование — стол, металлический шкаф, что-то похожее на центрифугу. Это не удержит их надолго, но хоть что-то. — Встань за мной.

— Ещё чего, — я хватаю со стола скальпель, потом ещё один. Не густо, но лучше, чем ничего. — Мы делаем это вместе или никак.

Он смотрит на меня долгим взглядом. В красном свете аварийной подсветки его лицо кажется высеченным из камня.

— Значит, вместе, — соглашается он.

Первый охранник врезается в баррикаду.

Баррикада держится от силы три секунды. Затем самодельный заслон Нейта взрывается внутрь, сквозь пролом валятся тела, и комната превращается в бойню.

Нет места для манёвра, негде даже вздохнуть. Всё сводится к рукопашной: локти, колени, всё, что удаётся схватить. Один охранник обхватывает меня за горло, и я с силой отбрасываю голову назад — бью его носом, чувствую, как хрустит хрящ, вгоняю скальпель ему в предплечье, пока он не отпускает меня. Другой замахивается прикладом винтовки — я ныряю вниз, по инерции он летит мимо, и в тот же миг я рассекаю ему подколенное сухожилие ножом.

Рядом со мной Нейт — как настоящая буря. Он хватает охранника за лицо и сжимает пальцами череп; я стараюсь не смотреть, что происходит дальше. Подхватывает другого и буквально использует его как оружие — размахивает воющим человеком, сбивая с ног его же товарищей. Когда кто-то прижимает к его шее электрошокер, Нейт лишь встряхивается, впитывает разряд, превращает боль в силу, хватает руку, держащую устройство, и выкручивает до хруста ломающихся костей.

Но они всё идут и идут.

На каждого, кого мы сваливаем, в проём протискиваются двое новых. Комната заполняется телами — кто-то мёртв, кто-то просто выведен из строя, — а поток не иссякает. Силы начинают покидать меня: адреналина уже недостаточно, чтобы заглушать боль от полученных ран. Охранник бьёт меня по повреждённым рёбрам — перед глазами темнеет, я едва не теряю сознание; удержаться на ногах удаётся лишь потому, что рука Нейта крепко сжимает моё предплечье.

— Мия…

— Я в порядке. — Я вовсе не в порядке. Совсем не в порядке. — Продолжай сражаться.

Охранник с электродубинкой прорывается мимо защиты Нейта и направляет потрескивающее оружие ему в грудь. Нейт перехватывает запястье, останавливает дубинку в дюйме от цели, и я вижу, как на лице нападавшего проступает осознание: он и рядом не стоит с тем, с кем связался.

— Ты первый, — произносит Нейт и разворачивает дубинку против её же владельца.

Охранник вздрагивает всем телом и оседает на пол.

Через дверной проём всё лезут и лезут новые. Я вижу, как они скапливаются в коридоре, ждут своей очереди, и с ледяной ясностью понимаю: так не может продолжаться вечно. Мы выигрываем каждую схватку, но проигрываем войну на истощение. Рано или поздно моё тело просто откажется подчиняться. А потом Нейту придётся выбирать: защищать меня или продолжать бой.

Я не позволю этому случиться.

— Нейт, — я хватаю его за руку в просвете между нападающими, заставляю посмотреть на меня. — Потолок. Ты можешь…

Он поднимает взгляд. Я вижу,