Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Он смотрит на меня, я смотрю на него, выжидая. Что я сделаю, если он откажется? Вариантов масса, но раз уж я пришел за ним, значит, я не пойду за кем-то другим, и у него хватит ума это понять.

Швырнув полотенце на пол, он садится на краешек кровати.

— Поворачивайся, — бросаю я.

Он резко поднимает голову, в его взгляде читается нескрываемое удивление.

Распрямив спину, он переворачивается и забирается на постель, ложась на живот. Перебравшись к краю, я смотрю на его длинные ноги и тугую задницу, чувствуя, как от одного этого вида у меня и рот, и член наливаются жаждой.

Спустив штаны ниже, я забираюсь наверх, нависая над ним. Не раздумывая, провожу языком длинный, плавный мазок по его заднице, чувствуя, как подо мной вздрагивает его тело.

— Черт, — рычит он, выпуская короткий, сбивчивый выдох.

Я сдерживаю ухмылку. Ему чертовски понравилось.

Зажав его плоть между зубами, я покусываю, облизываю и целую его тело, поднимаясь выше по спине к плечам и шее, зарываясь пальцами в мокрые волосы.

Резко подавшись бедрами вперед, я втираюсь в него, чувствуя, как голова уже начинает легко кружиться, словно оторвавшийся от земли воздушный шар.

Черт. До чего же он хорош.

Снова опускаясь ниже, я целую его талию и бедра, чувствуя, как на моем языке раскаляется его тугая кожа.

— Я думал снять нам где-нибудь комнату, — делюсь я с ним своей версией будущего в противовес его планам. — Или квартиру, или яхту, а может, дешевый мотель в Заливе только для нас двоих.

Я снова прохожусь губами по его ягодицам, сжимая ладонями его спину и жадно впитывая каждый дюйм его тела — даже если он сам этого не хочет.

— Я знал, что ты никогда меня не полюбишь, — хриплю я севшим голосом. — Но я знал, что тебя это заводит, потому что секс для тебя — это чистая власть. А ты обожаешь ставить раком парня с тугим кошельком.

Я веду языком вверх по его позвоночнику, мягко и плавно прикасаясь к нему. Он сгибает колено, открываясь мне, и я устраиваюсь между его бедрами, утыкаясь членoм в его тепло.

Сжав кулак в его волосах, я смотрю на него сверху вниз. Его лоб уперся в мое одеяло — он не хочет показывать мне лицо. О чем он сейчас думает?

Впрочем, знать это мне, пожалуй, и не хочется. Когда Даллас загнан в угол, у него срабатывает либо бей, либо беги.

— Я ведь тебе никогда не нравился, верно? — спрашиваю я, вовсе не ожидая ответа.

Мне просто нужно, чтобы он знал: я всё понимаю. Чтобы знал, что я не дурак.

— Для меня всегда существовал только ты. — Я опускаюсь ниже, касаясь носом его волос. — Только ты. И сам не знаю почему, ведь ты та еще сволочь, но меня всегда тянуло туда, где ты.

Цепочка на моей шее соскальзывает и ложится ему на кожу.

— Я хотел быть для тебя всем, — шепчу я. — Твоей матерью и твоим отцом. Твоим учеником, твоим учителем. Твоей душой. — Сняв цепочку через голову, я набрасываю ее ему на шею, натягивая ниже на лицо. — Ты мой, и мне плевать, что ты обо мне думаешь и как сильно меня ненавидишь. — Я цежу слова сквозь зубы. — Ты мой.

Обхватив ладонью его горло спереди, я оттягиваю его голову назад, чтобы впиться поцелуем в челюсть.

— Сними с меня эту дрянь твоего нового бойфренда, — рычит он.

— Я сам ее купил. — Чуть высунув кончик языка, я пробую на вкус его кожу. — Для тебя.

Его задница принадлежит мне. Его член принадлежит мне. Я владею им безраздельно.

— Одеваешь меня, м? — спрашивает он.

Подцепив презерватив, я вдыхаю запах его кожи у самого уха.

— Дальше будет больше, — шепчу я. — Я хочу, чтобы на тебе было больше моих цепей.

С моего члена капает смазка, и я глухо стону. Поднимаясь на коленях, я срываю упаковку и раскатываю презерватив. Беру лубрикант и, не сводя глаз с его профиля, не спеша запускаю руку между нами, щедро смазывая его.

Мне ни капли не стыдно за все те слова, что слетели с моих губ. Годами я держал все внутри, не имея возможности поделиться этим хоть с кем-то.

Он мне не подходит. С этим я уже смирился.

Теперь я просто буду трахать его до тех пор, пока меня от него не начнет тошнить.

— Скажи мне «да», — выдыхаю я сбивчиво. — Скажи, что я могу владеть тобой.

— Я же не сопротивляюсь, верно?

Я стону, утыкаясь лицом в его шею, цепляясь зубами за плечо...

— Скажи «да».

Он издает глухой стон, по его рукам бегут мурашки.

— Не останавливайся, — бросает он вместо этого.

Сойдет.

Ухватившись за себя, я подаюсь вперед, пристраивая головку.

— Ты мой.

Я снова перекатываю бедрами, входя глубже, и чувствую, как его тело каменеет, а сам он судорожно втягивает воздух, вцепляясь пальцами в простыню.

Мои веки трепещут, ощущение его тепла накрывает меня чертовой волной кайфа, но я все равно замираю на секунду. Я хочу, чтобы он распробовал это.

Интересно, был ли он когда-нибудь пассивом с кем-то еще, кроме меня?

Поглаживая его по спине, я жду, пока его дыхание выровняется. На это уходит всего пара секунд. Он-то хочет, чтобы я думал, будто ему абсолютно плевать.

Сгорая от нетерпения продолжать, я снова подаюсь вперед, вводя только головку и давая ему привыкнуть.

Его жар просачивается сквозь мою кожу, поднимаясь выше, и я на мгновение закрываю глаза.

А затем толкаюсь сильнее, медленно погружаясь глубже и следя за реакцией его тела. Одной рукой я сжимаю его плечо, другую упираю в постель рядом с ним, коленом чуть шире раздвигая его ноги. Еще минута — и я дохожу до упора, начиная задавать ритм.

— Ах, черт, — стону я.

Я прекрасно понимаю, каково это — быть на его