Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

Биби довольно улыбнулась, провела пальцами по своему платью и, не торопясь, направилась к выходу.

— Лили, Джане, мои любимые сестрички, — она обернулась на пороге, бросив на нас хитрый взгляд. — Вы же знаете, что я всегда добиваюсь своего.

Она качнула бедром, оглядела нас через плечо и вышла, оставив за собой шлейф из загадок и подозрений.

— Господи… — пробормотала Джанесса, устало выдыхая.

Я провела рукой по лицу, пытаясь справиться с беспокойством.

— Это плохо, очень плохо…

— Она точно нас всех опозорит, — мрачно заметила Джанесса.

— В этом даже нет сомнений, — кивнула я.

— Может, рассказать маме, что она задумала?

— Проблема в том, что мы не знаем, что именно она задумала, — я тяжело вздохнула.

Если Бибиана что-то замышляет, жди беды. Её капризы редко ограничивались невинными проделками — она умела превращать их в настоящие катастрофы. И, честно говоря, мне уже было жаль её будущего мужа и всех, кто окажется рядом. Если мужчина не захочет её, она найдёт способ сломить его изнутри, заставив подчиниться её воле.

* * *

7 месяц.

' Лилу.

Мне надоело от тебя это скрывать. Честно, я сам в шоке, но, видимо, ты — моя личная болезнь, от которой нет лекарства. Как же ты меня бесишь… и сводишь с ума одновременно.

Я пытался выбить тебя из головы — силой, работой, войной, даже алкоголем. Ни хрена не помогает. Я сжигал города, но не смог сжечь это чувство. Ты как зараза, прочно засела во мне.

Знаешь, что самое отвратительное? Ты преследуешь меня даже здесь. Я сижу на совете, обсуждаю, как лучше сломить врагов, а в голове крутится твой голос.

А ещё, к твоему сведению, мне уже дважды снилось, как ты смеёшься. И это пугает меня сильнее, чем любая засада.

Я не умею красиво говорить, ты это знаешь. Но вот тебе правда: ты мой наркотик, мой грёбаный кошмар и моя единственная слабость.

Не думал что я когда-нибудь это скажу, но… Детка, я люблю тебя. Люблю и всё.'

Я прижала письмо к груди, и глаза наполнились слезами.

Боже…

Как же приятно знать, что это написал он. Эти слова, полные грубого упрямства и странной нежности, пробирали до самых костей. Я так часто плакала по ночам, вспоминая его. Так сильно хотела прикоснуться, почувствовать его тепло, его силу, его близость. Представляла, каким он стал — закалённым войной, ещё более суровым и красивым.

Как же мне хотелось, чтобы он вернулся до родов…

Мой живот уже достаточно округлился, скрыть беременность становилось невозможно. Все замечали. Но Эмир пока не знал. Не знала и его семья. Отец запретил мне говорить, пока Эмир сам не вернётся домой.

— Лили! — в комнату ворвалась Бибиана, сияя от нетерпения. — Давай быстрее, мы тебя ждём!

— Иду!

Я поправила свои длинные волосы, накинула на шею изящную подвеску с золотыми узорами. Белое платье мягко облегало живот, и я провела по нему рукой.

Я глубоко вдохнула и вышла из комнаты.

Во дворе меня уже ждала семья. Мы собирались провести день у озера. Солнце светило особенно ярко, воздух был наполнен тёплым ароматом лета. В карете уже сидели мои сёстры и мама, а отец находился верхом на своём коне, сосредоточенно наблюдая за сборами.

Карета плавно тронулась с места, и я невольно посмотрела в окно, любуясь утренним светом, который играл на листьях деревьев. День был по-настоящему тёплым, и воздух наполнял лёгкий аромат цветущих лугов.

— Ты такая сияющая, Лили, — улыбнулась мама, поправляя мне волосы. — Беременность тебе к лицу.

— Она просто счастлива, — хихикнула Биби. — Смею предположить, что письмо тому виной?

Я лишь усмехнулась и покачала головой, но сестра знала меня слишком хорошо.

— Это не важно, — ответила я.

— Конечно-конечно, — протянула она с ехидной улыбкой, но дальше приставать не стала.

Дорога до озера заняла немного времени, и вскоре мы почувствовали, как карета остановилась. Отец уже спешился со своего коня и помогал маме выйти. Слуги быстро и слаженно развернули шатры, расстелили мягкие ковры, а в центре поставили низкий столик с фруктами, лепёшками и охлаждённым напитком.

Я вдохнула свежий воздух, чувствуя, как лёгкий бриз приятно касается кожи. Озеро сверкало под солнцем, вода манила прохладой, а птицы весело пели в кронах деревьев.

— Как красиво! — восхищённо выдохнула Джанесса, подходя ближе к воде.

— Ещё бы, — кивнула мама, садясь на мягкие подушки. — Здесь всегда так умиротворённо.

Я устроилась рядом, позволив себе немного расслабиться. Всё казалось таким спокойным… но в глубине души я знала, что совсем скоро покой закончится.

Отец устроился рядом, наблюдая, как Бибиана с восторгом готовится к купанию в озере. Она скинула сандалии и, смеясь, побежала к воде, словно беззаботная девочка.

Отец наклонился вперёд, уперев локти в колени, и ненадолго замолчал.

— Я приводил вас сюда, когда вы были совсем маленькими, — наконец заговорил он, голос его звучал низко и спокойно. — Это место было вашим любимым.

Я невольно улыбнулась, вспоминая те дни.

— Но теперь мы редко куда-то выбираемся, — заметила я, покосившись на него.

— Просто я занят.

— Понимаю, — кивнула я.

Наступила тишина. Отец глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, опустил взгляд, потер подбородок. Я видела, что ему трудно сказать то, что он собирался, и от этого в груди нарастала тревога.

— Лили… — его голос стал тише. — Мне нужно сообщить тебе одну новость.

Внутри всё сжалось. Его тон был слишком серьёзным.

— Эмир был на волоске от победы, — медленно продолжил он, пристально глядя на меня. — Но в последний момент Аспер отправил свою армию, чтобы добить их…

У меня перехватило дыхание.

— Ч-что? — голос сорвался, а руки задрожали.

— Им срочно нужна помощь, — отец не отводил взгляда. — Эмир просит, чтобы я отправил людей для подкрепления. Вот почему он на тебе женился, щенок.

Я моргнула, пытаясь осознать сказанное. В висках стучала кровь.

Эмир… просит помощи. Значит, ситуация действительно отчаянная.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Папа, скажи, что ты отправил туда людей, — слезы катились по щекам, голос дрожал. — Папа, он может умереть!

Мама, все это время молча сидевшая рядом, подвинулась ко мне и обняла.

— Успокойся, Лили. Тебе нельзя волноваться.

Но я отстранилась, резко поднялась и встала напротив отца.

— Почему ты молчишь⁈ — голос сорвался. — Ты отправил туда людей? Он же может умереть, папа!

Отец смотрел на меня холодным, невозмутимым взглядом.

— Если я вмешаюсь, у нас с Аспером начнутся разногласия, — его слова будто выбили землю у меня из-под ног.

— Папа, ты хочешь, чтобы мой ребенок остался без отца? Ты этого хочешь⁈ — слезы жгли щеки, но я не