Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

— Ты бы хотела увидеть своего отца? — прошептала я, улыбаясь сквозь слёзы.

Конечно, она не ответила. Но я почувствовала, как внутри все сжалось.

Я не могла избавиться от этого чувства…

Мне его не хватает.

Так чертовски не хватает.

* * *

После родов прошла неделя, и я наконец-то начала приходить в себя. Казалось, будто я вовсе не рожала — тело постепенно возвращалось в норму, но сознание не успевало за этим изменением.

Я никак не могла привыкнуть к новой жизни с ребенком. По ночам почти не спала — любое её движение заставляло меня вскакивать в страхе. А вдруг она захлебнётся? А вдруг с ней что-то случится? Эти мысли не давали мне покоя.

Моего молока оказалось недостаточно, и пришлось подключить кормилицу. Но даже это не избавило меня от тревоги — я держала малышку рядом, словно боялась, что, стоит мне ослабить бдительность, она останется голодной.

Гостевая зала была залита мягким утренним светом, пробивающимся сквозь тяжёлые шторы. В камине потрескивал огонь, наполняя комнату уютным теплом, а в воздухе витал тонкий аромат чая с ванилью.

Я сидела на диване, обхватив руками чашку с горячим чаем, и с улыбкой наблюдала, как Бибиана держит Элеонору на руках. Она покачивала её из стороны в сторону, тихо напевая что-то успокаивающее.

— Вот видишь, — с довольной улыбкой сказала Биби, глядя на малышку. — Как только она попадает ко мне, сразу засыпает. Может, мне стоит забрать её себе?

Я фыркнула.

— Даже не надейся.

— Ну а что? — ухмыльнулась Биби. — Ты же всё равно боишься её даже из рук выпустить, а я, между прочим, опытная тётя.

Джане, сидевшая рядом, хмыкнула.

— Опытная? Напомнить тебе, как ты в детстве потеряла нашу куклу, а потом пыталась убедить всех, что её похитили?

Биби закатила глаза.

— Ладно-ладно, забудем прошлое, я теперь взрослая и ответственная. — Она наклонилась ближе к Элеоноре и шёпотом добавила: — Правда ведь, малышка?

Элеонора тихонько пискнула, а затем зевнула, словно соглашаясь с тётей.

Я улыбнулась, но где-то в глубине души чувствовала усталость.

— Вы хоть понимаете, как это сложно? — тихо сказала я, проводя рукой по волосам. — Я не сплю ночами, постоянно переживаю, что с ней что-то случится. Любой звук, любое движение — и у меня сердце замирает.

Джане тепло посмотрела на меня.

— Это нормально, Лили. Ты впервые мама.

— Да, но иногда мне кажется, что я не справлюсь.

Биби вдруг посерьёзнела.

— Конечно, справишься. Слушай, ты выросла в доме, где слабым не место.

Я посмотрела на Бибиану, которая снова качала Элеонору, и на Джане, сидевшую рядом со мной, и почувствовала, как в груди разливается тепло.

— Я пытаюсь быть сильной, — прошептала я положив чашку чая на столик, — Стараюсь не думать о нем, и не переживать.

В этот момент малышка снова издала тихий звук, и Бибиана, не удержавшись, хихикнула.

— Ой, кажется, кто-то снова хочет на ручки к маме, — с улыбкой сказала Бибиана.

Она осторожно передала мне малышку, и я прижала её к себе, вдыхая её сладкий детский запах. Бибиана опустилась в кресло напротив, лениво закинув ногу на ногу.

— Ты слишком переживаешь, Лили, поэтому у тебя мало молока, — заметила Джане, внимательно наблюдая за мной.

Я уже знала это, но не могла ничего с собой поделать.

— Как не переживать, когда её муж на грани смерти? — хмыкнула Бибиана.

Джане тут же злобно сверкнула на неё глазами, словно намекая, чтобы та замолчала.

Я ничего не сказала, лишь сосредоточилась на малышке, укладывая её удобнее.

— Я уже привыкла и стараюсь не думать, — наконец тихо произнесла я, — но каждый день надеюсь, что вот-вот мне сообщат: всё закончилось, войны больше нет, и он возвращается домой…

Джане мягко вздохнула, её взгляд наполнился сочувствием.

— Лили, ты не можешь жить в постоянном ожидании новостей. Это тебя изматывает.

Я устало посмотрела на неё.

— А как иначе? — голос мой прозвучал почти безнадёжно. — Я не могу просто выключить это чувство… Не могу перестать ждать…

Бибиана закатила глаза.

— Ну и дурак же он, — пробормотала она. — Где-то там, черт знает где, рискует своей шкурой, а ты тут… сидишь и изводишь себя.

— Биби… — тихо одернула её Джане.

Но я лишь слабо улыбнулась.

— Нет, пусть говорит. Она права. Он там, я здесь. И между нами пропасть.

Бибиана нахмурилась, но в её глазах мелькнула искренняя забота.

— Он скоро приедет, и тогда будет наслаждаться твоей прекрасной фигурой, Лили, — протянула Биби, хитро улыбаясь.

Я фыркнула, покачав головой:

— Я ещё не восстановилась.

— Да ты только посмотри на себя! — продолжала она, разглядывая меня с оценивающим видом. — Бёдра стали ещё аппетитнее, талия заметная, живот почти исчез… Скоро от него и следа не останется.

Я улыбнулась, но в голове уже вспыхнули другие мысли — жаркие, запретные. Представила, как Эмир резко хватает меня за талию, прижимает к ближайшей стене, его горячее дыхание щекочет мою кожу… Господи, как же мне этого не хватает. Между ног вспыхнуло томительное желание.

— Ой-ой, смотрите, как она покраснела, — расхохоталась Бибиана. — Ты явно представила, как он входит в тебя.

— Биби! — воскликнула Джане, бросая на сестру возмущённый взгляд. — Только не при мне! Я ещё не замужем и не знаю, что это!

— Ой, какие мы невинные, — закатила глаза Бибиана. — Может, ты и не знаешь, что такое мужчина, но уж оргазм-то точно слышала.

— Увы, со стариком ты этого не почувствуешь, — поддела я её с усмешкой.

Бибиана рассмеялась, но в её глазах мелькнуло что-то хитрое.

— Ага, тут совсем другое, уверяю вас, — пробормотала она с таким видом, будто утаивает огромную тайну.

Мы с Джане переглянулись.

— Что-то мне уже не терпится узнать, что творится у тебя в голове, — протянула Джане с интересом.

Бибиана прижала колени к груди и усмехнулась:

— Вам лучше этого не знать.

Я приподняла бровь.

— Теперь ты меня ещё больше заинтриговала.

Биби пожала плечами, её взгляд потяжелел, а голос стал чуть тише:

— Я бы давно лишилась девственности, если бы отец не казнил того стражника-красавца.

В комнате повисла тишина.

— Бедный парень, — прошептала Джане, нахмурившись.

— Мне правда жаль… — Бибиана отвернулась, пряча эмоции, но по её голосу было понятно, что воспоминания задели за живое. — Он был сильным, гордым… не просил пощады. Просто… просто я тогда не отстала от него, и теперь чувствую вину.

Я внимательно посмотрела на сестру. Впервые видела её такой — без её обычной бравады, без привычной маски беззаботности.