5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Мне нужно найти ПТС на свою машину, чтобы продать ее. Старый «Ровер» не сможет обеспечивать нас вечно, и мне всё равно понадобится какая-то машина, но не такая дорогая. И мне не нужна старая машина отца. Мне вообще ничего от него не нужно. Я должна выручить за «Ровер» тысяч сорок. Найдя документ, я вытаскиваю его и откладываю в сторону, а папку возвращаю в ящик.

Но тут я замечаю еще одну, с надписью «Финансы». Моя рука замирает над ней. Я уверена, что он забрал всё мало-мальски важное, но, с другой стороны, откуда нам знать? Мы с матерью не особо разбираемся в таких вещах. Если он прятал деньги — активы — в это стоит заглянуть. Тогда я буду знать, что могу у него потребовать, потому что он вряд ли захочет, чтобы адвокат моей матери по бракоразводному процессу раскопал это сам. Сокрытие активов незаконно.

Утащив сигарету из портсигара на его столе, я прикуриваю и начинаю просматривать бумаги, но у меня почти сразу же опускаются руки.

Понадобится целая вечность, чтобы разобраться в том, на что я смотрю, и тут так много счетов. Документы по его бизнесу, бумаги по семейным инвестициям, акции, облигации, недвижимость, и, хотя всё оформлено на его имя, кроме нашего дома, который он отдал ей, у меня нет возможности узнать, есть ли здесь что-то, о чем она не в курсе. Она не вникала в дела. Позволяла ему делать всё, что он хотел. Доверяла ему деньги.

Я запихиваю всё это в папку, чтобы оставить у себя на случай, если он за ней вернется, и беру телефон, чтобы позвонить отцу Клэй. Возможно, он поможет мне в этом разобраться.

Но тут я вижу слово «Активы» и замираю. Заглянув в ящик, замечаю еще одну папку и достаю ее.

Активы домохозяйства.

Открыв ее, я просматриваю стопку сертификатов подлинности и страховых полисов — на произведения искусства, старинное серебро, ювелирные изделия, даже на предметы одежды.

Но я вижу свое имя.

Потом вижу его снова.

И мое сердце начинает биться быстрее, когда я собираю воедино то, на что смотрю.

Я хватаю телефон и открываю скриншоты, которые сделала с его электронной почты. Я еще не изучила всё досконально, но пролистываю фотографии, вспоминая, что видела что-то подобное.

Я останавливаюсь. Нет, это было в сообщениях.

Я просматриваю его переписку с девушкой, вчитываясь в сообщение, которое мельком видела, но не придала ему значения, когда просматривала впервые.

Это всё? — спрашивает она его.

Понятия не имею, о чем она говорит, но, должно быть, они только что разговаривали лично и теперь продолжают беседу.

Там есть еще, — пишет он ей. — Правда, это оформлено не на твое или мое имя. Я заберу это у Крисджен позже.

В горле встает ком, и меня начинает трясти. А затем... я смеюсь.

Я опираюсь руками на стол, сигаретный дым струится вверх; я опускаю голову и разражаюсь смехом, который не могу сдержать.

Беру телефон и пишу Клэй и Арасели.

Я тут недавно разжилась бутылкой вина за шестьсот баксов. Дуйте сюда. Обе.

Охренеть можно.

Я улыбаюсь. Это не изменит мою судьбу, но гарантирует, что Марс и Пейсли смогут распоряжаться своей. Я бросаю телефон на стол, скрещиваю руки на груди и делаю долгую затяжку несвежей сигаретой. Да, блядь.

— О боже мой!

Я резко перевожу взгляд на дверь и вижу Пейсли.

— Я расскажу маме, что ты куришь.

Я выдыхаю облако дыма и ухмыляюсь своей младшей сестренке.

— У меня есть идея получше, — я тушу сигарету. — Давай потанцуем.

Мне не придется продавать свой «Ровер». Мой отец всё-таки прятал активы. Немного, но достаточно.

Как раз достаточно.

— Должен сказать, — замечает Джек Хьюлитт, — на аукционе вы могли бы выручить больше.

Я подписываю бумаги, передавая их ему одну за другой. Он прислонился к краю своего стола, пока я сижу в кресле, используя его как подставку для письма.

— Я не хочу ждать.

Последние два дня я потратила на продажу двух картин, одной скульптуры и всей коллекции вин, а еще нашла небольшой счет на свое имя. Я перевела средства на тот, к которому у отца нет доступа. Я не спрашивала его, почему он записал эти вещи на мое имя. Я знаю почему.

Он знал, что бросит ее. Давно знал.

И предполагал, что я не замечу этого до того, как развод будет окончательно оформлен. Он был почти прав.

Я не нашла ничего на имя Марса или Пейсли, и есть еще вещи, которые принадлежат мне, но я пока не собираюсь всё распродавать.

— Не хотите ждать, а? — дразнит мистер Хьюлитт. — Покидаете страну?

Я слегка улыбаюсь.

— Я никуда не уезжаю.

Он протягивает мне мою копию документов, и я пожимаю ему руку.

— Приятно было иметь с вами дело.

— Взаимно, — отвечает он. — Эти вещи принесут хорошую прибыль. Спасибо.

Огромную прибыль. Я продала их ему гораздо дешевле, чем за них заплатил мой отец, а искусство в цене не падает.

Я встаю, сережка покачивается у шеи, и я облизываю губы, потому что помада кажется сухой как глина. Продеваю руку в ручки своей сумки Gucci и забираю документы.

Мой телефон звонит, и я кивком прощаюсь с Джеком.

Выудив телефон из сумки, я вижу на экране имя отца. Я переименовала его в «Локлан Конрой» вместо «Папа» еще несколько месяцев назад.

— Алло? — отвечаю я.

— А ты зря времени не теряла.

Я слегка вздрагиваю от резкости в его голосе. Я почти забыла.

Он всегда звучит как человек, который мчится с одной встречи на другую. Немного торопливо. Рассеянно. Раздраженно. У него нет акцента, но он добавляет его специально. То на одном слове, то на другом. Какая-нибудь интонация в конце предложения. Иногда это звучит по-шотландски. Чаще всего — какая-то странная смесь британского с бостонским.

— Крисджен, послушай меня...

— Нет, — я медленно иду к парадной двери галереи. — Мы просили тебя приехать. Марс и Пейсли просили тебя приехать, но теперь, когда я продаю имущество, которое ты спрятал на мое имя... Теперь я удостоилась твоего внимания?

Оно оформлено на мое имя. Мне восемнадцать. Он может из кожи вон лезть, чтобы вернуть то, что я еще не продала, но сначала ему придется это найти. Первое, что я сделала, — это всё спрятала.

— Нам нужно поговорить, — говорит он мне.

Я соглашаюсь.

— Комната Вулфа, — заявляю я. — Сегодня. В восемь вечера.

— Откуда ты