5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Даллас снова встревает:

— Я подменю его.

Трейс потрясенно пялится на брата. Я хмурюсь еще сильнее. Какого. Черта.

— Ты уверен? — спрашивает его Трейс.

Даллас пожимает плечами, запихивая еду в рот:

— Я всё равно ничем не занят.

— Спасибо, — на лице Трейса наконец-то появляется улыбка. — Я у тебя в долгу.

— Какого хрена тут произошло, пока меня не было? — произносит чей-то голос. Мы все поднимаем головы и видим Лив; она прислонилась к дверному косяку, сунув руки в карманы.

— Ого! — Трейс вскакивает и сгребает ее в охапку, словно она не приезжала домой всего три недели назад.

Он садится, а она стягивает черную куртку и направляется к плите за тарелкой.

— Стоило мне уехать в колледж, как вы тут все стали такими милыми?

— А ты чего приехала? — спрашивает ее Арми.

— Рождество.

— Это уже в этом месяце? — Даллас обводит взглядом стол. — Дерьмо.

Она накладывает чили в тарелку, принюхивается и закрывает кастрюлю крышкой.

— Фу, что вы сделали с моим рецептом?

— Это я учил тебя его готовить, мелкая ты засранка, — бормочу я.

— Пытался научить, — парирует она.

Она перекидывает ногу через спинку стула на конце стола, словно забирается на лошадь, и садится. Я мельком поднимаю глаза.

— За столом как-то пусто без тебя и Айрона, — говорит Трейс, протягивая ей хлеб. — И Крисджен.

— Спасибо, — она берет кусок и оглядывается. — А где Крисджен? У Мариетт?

Я жую, за столом повисает тишина. Никто не упоминал о ней с тех пор, как я вернулся домой в то утро. Они понимали, что эту тему лучше не трогать.

— Мы видели ее в городе сегодня, — наконец говорит Даллас. — Она выглядела иначе.

— Шикарно, вообще-то, — добавляет Арми.

— Как стекло, — бормочет Трейс, уткнувшись в еду. — Красивое, блестящее, гребаное стекло.

Его голос звучит сердито.

— Все Святые так выглядят, — говорит ему Даллас.

Я ковыряюсь ложкой в чили, чувствуя на себе взгляды. Подняв глаза, вижу, что Лив наблюдает за мной.

— Но когда они любят тебя, — задумчиво произносит она, — в твоих объятиях не было ничего нежнее.

Мое сердце замирает.

— Как будто они так благодарны, когда кто-то с ними ласков, — почти шепчет она.

Я чувствую, как пульс отдается в животе; перед глазами встает образ Крисджен. В моем доме, в ванне рядом со мной в тот день, в моем ресторане...

— Да уж, ну ладно. — Арми встает. — К черту всё.

Он относит свою тарелку в раковину; как и Трейс с Далласом, он не спрашивал меня, что случилось с Крисджен, но в отличие от них, я не уверен, что ему не всё равно. И я это заслужил. Она ему нравилась. Даже если он и предлагал, блядь, разделить ее.

— Я тут подумала, мы могли бы все вместе прокатиться сегодня вечером, — говорит Лив. — У нас у всех есть байки. На пляже Делгандо стоят фудтраки, и погода просто идеальная.

Трейс оживляется, но я чувствую на себе его взгляд, словно он ждет моего разрешения.

Я дожевываю и встаю.

— Хорошая идея.

Трейс хлопает по столу:

— О да.

— И никаких девчонок, — слышу я приказ Далласа.

Арми оборачивается:

— Я уложу Декса спать попозже и узнаю, сможет ли Арасели посидеть с ним.

— Я сначала пойду еще немного поработаю на улице, — говорю я им.

Даллас встает:

— Я помогу.

Я указываю на Трейса:

— На тебе посуда.

Я направляюсь к выходу, слыша за спиной спор Лив и Далласа:

— Никаких девчонок? Я не могу сказать Клэй, что ей нельзя поехать, Даллас.

— Ей нельзя!

— Мы хотим, чтобы вы побыли только с нами какое-то время, — замечает Трейс.

— Уф, ладно.

Я посмеиваюсь, выходя за парадную дверь. Направляясь обратно к пристройке, натягиваю перчатки и смотрю на Сантоса.

— Сестра твоей жены... — говорю я. — Когда стены будут готовы к покраске, пришли ее.

Он улыбается, а я начинаю подниматься по лесам.

Мы спускаемся по лестнице.

Ботинки моих братьев и сестры шаркают по бетонным ступеням позади меня на пути к неприметной черной двери. Я наклоняю голову, хрустнув шеей.

Прошла неделя.

Гарретт Эймс хочет получить ответ на свое предложение о покупке земли в Саноа-Бэй.

И он согласен встретиться только на своей территории.

В комнате Вулфа.

Это секретное подземное место для встреч, где в загородном клубе «Фокс Хилл» проходят настоящие вечеринки. Оно находится на нижнем уровне здания клуба, но любой, проходящий мимо по полю для гольфа, подумал бы, что это вход для персонала. Или подсобка. Очень немногие члены клуба — или их семьи — знают, что происходит внутри.

Но Лив знает. Арми не хотел, чтобы я брал ее с собой, учитывая, что Майло Прайс и Каллум Эймс пытались причинить ей здесь боль прошлой весной, но в этот раз с ней мы.

А у Майло Прайса есть шрам. Пока что.

Они оба заплатят. Просто они этого еще не знают.

Я стучу дважды, и ровно через две секунды дверь распахивается.

Гарретт Эймс встречает нас с улыбкой. Приторно-сладкой. Как плевок с сахаром.

— Пожалуйста, проходите.

Он отступает, освобождая дорогу, и я бросаю взгляд на Джерома Уотсона и еще одного мужчину, сидящих за круглым столом на пять мест. Второй кажется смутно знакомым, но прежде чем я успеваю вспомнить, кто это, Эймс заговаривает:

— Удивлен, что вы согласились встретиться здесь.

— Ну, — тянет Трейс, — мы хотели посмотреть, как тут внутри.

И затем он начинает осматриваться по сторонам широко раскрытыми глазами, словно прикидывая: если мы будем экономить каждый цент, может быть, когда-нибудь тоже сможем здесь поиграть в гольф.

— Вау, — воркует он.

Я сдерживаю улыбку, но всё равно чувствую гордость.

— Извините за опоздание, — я кладу шлем на круглый стол и сажусь на свободное место. — Мы немного покатались.

Джером Уотсон смотрит на меня с насмешкой:

— Вся «Six Tryst», да? О. Нет, я забыл. Теперь вас осталось только пятеро.

Пока что, ублюдок.

Мои братья и сестра подтягивают стулья со всей комнаты, и хотя у меня есть соблазн хорошенько осмотреть это печально известное место, я сдерживаюсь. Им не нужно напоминать, что я здесь впервые. Они и так это знают.

— Давайте покончим с этим побыстрее, — Эймс выдвигает стул, расстегивает пиджак и садится. — В Токио скоро откроются рынки. Мне нужно сделать пару звонков.

Я никогда не замечал, как пахнет кожа всех курток Йегеров — моей, Арми, Далласа, который носит куртку Айрона, и Лив, которая донашивает мою старую (Трейс предпочитает футболки), — но сейчас я чувствую этот запах. Мышцы на руках кажутся налитыми свинцом.

У стены позади Эймса стоит сопровождающий,