Пепельный Странник - С. М. Гейзер

хлынувшая сквозь связь, не имеет ничего общего с теми маленькими, осторожными призывами и манипуляциями, которые мы практиковали раньше. Это словно разница между глотком теплого напитка и падением в бушующее пламя, и на мгновение нарастающий внутри жар становится настолько непреодолимым, что я могу лишь замереть и позволить ему пронизать меня насквозь.

В этот момент почти возвращается страх, потому что этот жар заставляет меня вспомнить Эмберфолл. То, как я лежала на земле, пока пожары пожирали все вокруг, а любимый город превращался в пепел и руины. Я вспоминаю, какой маленькой я чувствовала себя в ту ночь. Какой слабой. Какой поконченной с собой.

Только не в этот раз.

На этот раз я управляю огнем и направляю его только туда, куда хочу — к своим запястьям, к местам, где самые тугие цепи соприкасаются с моей кожей. Огонь, которым я управляю, не обжигает меня. Но по мере того, как металлические звенья впитывают его все больше, становится все труднее выдерживать обжигающий жар, который они излучают. Запах паленого мяса щекочет нос. Я не позволяю себе думать о том, как сильно это больно.

Я сохраняю концентрацию до тех пор, пока цепи не размягчаются настолько, чтобы порваться, опадая на землю, как сброшенная кожа.

Я перехожу к остальным цепям, сковывающим мои руки. На этот раз я резко развожу их в стороны, как только металл начинает слабеть — не давая ему обжечь мою кожу, но в то же время заставляя звенья с треском разлететься в разные стороны.

Солдаты у входа в пещеру слышат этот звон и грохот металла о камень, и внезапно у меня появляется компания; все шестеро охранников вваливаются в пещеру, глядя на меня со смесью растерянности и зарождающейся тревоги.

Мы должны закончить это. Эта мысль звучит странно спокойно и абсолютно уверенно, прорываясь сквозь мой разум к Сеске.

Будь неподвижна, отвечает она.

Я беспрекословно подчиняюсь. Я делаю медленный вдох, и по мере того, как мы с ней сливаемся еще глубже, все обременяющие меня цепи внезапно раскаляются и начинают светиться.

Мне не нужно думать о том, что делать дальше.

Я просто знаю.

Я поднимаюсь так, будто меня ничего не держит. Сила рвется наружу живым, щетинистым зверем, давя на все, что еще пытается меня удержать. Путы сдаются одновременно, и вспыхивающий вокруг меня в следующий мгновение огонь оказывается настолько ярким, будто само солнце рухнуло внутрь пещеры.

Солдаты издают крики удивления и испуга. Когда свет меркнет, все шестеро жмутся друг к другу, прикрывая лица руками. Двое из них сразу же разворачиваются и убегают из пещеры. Остальные четверо храбрее: они медленно пятится к выходу, не сводя с меня настороженных глаз.

Моя кожа дымится, пронизанная огненными венами. По мышцам продолжает перекатываться нечеловеческая сила. Мое зрение наполовину человеческое, наполовину драконье, наполненное пылающей яростью, но суженное до четко поставленной цели.

Один из бежавших солдат уронил свой меч. Я подбираю его по пути. Прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз держала в руках клинок, и приятно уравновесить им бушующий во мне огонь — обрести физический противовес этой бесформенной магии. Когда я взмахиваю мечом, проверяя его вес, за сталью тянутся языки пламени, словно слова, начертанные на странице. Будто я расписываюсь в воздухе, полностью заявляя свои права на этот момент.

Оставшиеся солдаты обмениваются нервными взглядами, каждый из которых подбивает остальных шагнуть вперед и попытаться меня остановить. Никто из них в итоге на это не решается — хотя один все же тянется к сигнальному рогу на бедре, хватая его дрожащей рукой и поднося к губам.

С точностью, которая удивляет даже меня, я испепеляю рог до того, как он касается его губ.

Солдат падает на колени, его руки шарят по обугленным остаткам рога, разлетающимся по известняку. Я останавливаюсь и смотрю на него сверху вниз. Он замирает, как кролик под взглядом хищника, и мне приходит в голову, что я могу покончить с ним так же легко, как покончила с рогом.

Я могла бы покончить со всеми ними.

Но пока я отвожу взгляд и продолжаю идти к Сеске.

Сначала грозит возникнуть ощущение выхода из тела. Но оно уменьшается с каждым моим шагом, пока я не чувствую, что стала собой в большей степени, чем когда-либо прежде, расправляясь вместе с восходящим рассветом и больше не пытаясь казаться маленькой в надежде, что все короли, боги и божественные огни этого мира меня не заметят.

Я и есть божественный огонь.

И я прокладываю огненную тропу прямо вниз по склону горы, расталкивая солдат на ходу.

Те немногие, кто пытается вмешаться, сталкиваются с магией, которую я даже не задумываюсь призывать; она просто исходит от меня, как разумная сообщница, которая полностью осознает мой план и полна решимости довести его до конца вместе со мной.

Глаза Сески встречаются с моими, когда я приближаюсь, и их привычный золотой цвет становится ближе к оттенку сине-оранжевого пламени. Сковывающие ее цепи начинают светиться так же, как светились мои собственные, и она сбрасывает их с легкостью собаки, отряхивающейся от воды. Звук и вид летящих звеньев, которые все еще ярко светятся, рассекая воздух, доставляют глубокое удовлетворение.

Несколько командиров лагеря теперь кружат вокруг нас, пытаясь организовать более слаженный ответ на мой огненный марш к свободе.

Даже самые храбрые из них отступают назад, когда Сеска испускает громовой рев и поднимается во весь рост, широко расправляя крылья. Восход солнца отражается в этих крыльях, и кажется, что они горят изнутри, словно они были источником всего этого света, а не просто принимали его.

Глядя на нее, я готова поклясться, что она выросла еще на несколько футов со вчерашнего вечера — или, может быть, просто с того момента, как я наконец встала и полностью приняла то, кем мы являемся вместе.

Она опускается ниже, когда я делаю шаг вперед, подставляя мне плечо. Сила пронизывает мои руки, и я хватаюсь за нее, без малейших колебаний взбираясь наверх.

Стоит мне устроиться между ее костлявыми плечами, как она взмывает в воздух. На этот раз я готова к внезапности этого рывка, поэтому одна моя рука уже вплетена в перьевидные пряди на загривке, а в другой все еще зажат украденный меч.

Любые остатки прежнего страха сменяются опьяняющей ясностью, когда мы поднимаемся выше. Я еще сильнее погружаюсь в нашу связь, заранее зная, какое движение она совершит, что позволяет моему телу автоматически подстраиваться под нее и сохранять идеальное равновесие.

«Быстрее», — мысленно