Пепельный Странник - С. М. Гейзер

— Это удивительно, — говорит он, когда мы оказываемся достаточно близко, чтобы говорить без крика. — Я не думал, что у тебя хватит духу сбежать.

— Ты понятия не имеешь, на что я способна.

— Очевидно. — Он бросает взгляд на меч в моей руке, одновременно подготавливая свой собственный. — Тем более нам стоит прекратить играть в эту глупую игру и воссоединиться по-настоящему. Подумай о том, чему мы могли бы научиться и чего добиться, если бы работали вместе и доверяли друг другу, как раньше.

— Я подумала об этом, — бросаю я, сверкнув глазами. — И мой ответ по-прежнему нет.

На его лице медленно расползается улыбка. Его взгляд устремляется на драконов. Я чувствую, как вокруг него поднимаются потоки управляющей магии, как тянутся ее нити. Как бы утонченно это ни казалось, этого все равно достаточно, чтобы один из меньших драконов испустил пронзительный визг, прежде чем с новой яростью броситься на Сеску. Я вижу это пике краем глаза — все еще усиленное через божественную связь, — но не позволяю себе всматриваться слишком внимательно.

Я знаю, что он пытается запугать меня. Отвлечь. Мне нужно как-то повернуть это вспять. Отвлечь его в ответ и продержаться достаточно долго, чтобы Сеска увела остальных драконов далеко отсюда, куда-нибудь за пределы его досягаемости.

С этой целью, пылающей в моем разуме, я нападаю первой.

Он к этому готов. Конечно готов; если не считать Брайар, нет никого, с кем я бы упражнялась чаще, когда училась правильно владеть клинком. Тем не менее, я продолжаю атаковать, кружась и нанося удары со все возрастающей яростью и разочарованием, хотя он отбивает каждую. Единую. Попытку.

— Прошло пять лет с тех пор, как мы делали это в последний раз, а твои движения все еще слишком преувеличены, — издевается он, перехватывая очередную попытку удара и отталкивая меня так сильно, что я спотыкаюсь. — Из-за этого тебя слишком легко просчитать.

— Заткнись, — рявкаю я. Я слышала эту конкретную критику от него раз сто прежде; он не ошибается, указывая на это.

Но я уже не та, кем была пять лет назад.

Я напоминаю ему об этом, вплетая потоки темно-серой энергии в свое лезвие — главную стихию самой земли под нашими ногами. Он блокирует мой следующий взмах, но мой меч теперь стал проводником для магии земли, и эта магия все равно настигает цель: яростный толчок расходится от точки столкновения наших клинков, так сильно тряся его меч, что он чуть не роняет его.

Его улыбка наконец исчезает, когда он делает шаг назад и пытается заново перехватить рукоять.

Мои мышцы пульсируют, а меч дрожит от нарастающей магии. Моргая, я вижу вокруг себя в воздухе еще больше стихий, более ярких, чем прежде, словно весь мир распахивается настежь, приближается и просто ждет моего приказа.

Малахи возвращает баланс клинку и бросается в атаку с новой силой. Снова и снова мы сходимся в столкновениях. Я сильнее погружаюсь в дарованное мне божественное зрение, доверяя заполняющей воздух магии и направляя ее в силы, которые я все еще лишь отчасти понимаю — до тех пор, пока Малахи наконец не отступает назад, оценивая меня свирепым взглядом, тяжело и шумно дыша.

Проходит напряженная минута.

Затем он выпрямляется, делает более спокойный вдох и смотрит в небо.

Я чувствую, как от него тянутся новые нити управляющей силы. Еще один страшный, леденящий кровь визг раздается от одного из меньших драконов. За ним следует волна тревоги от Сески, и на этот раз я не могу игнорировать происходящее наверху; мои глаза сами устремляются к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как дракон врезается ей в бок.

Она кубарем летит по воздуху и встречается с ожидающими когтями огромного черного дракона, который чуть не уничтожил авангард Мурена. Этот дракон движется с пугающей скоростью, полосуя ее с яростью, которая может сравниться только с безумием управляющего им короля.

Я изо всех сил стараюсь обнаружить нити, которыми управляет Малахи, чтобы собрать их так же, как я собирала элементы другой энергии. После нескольких попыток меня ждет некоторый успех, и на мгновение мы оба держим одни и те же невидимые провода, тянутся их в противоположные направления.

Но я не могу полностью вырвать их из-под его контроля.

При всей моей магии и стоящем за ней божественном руководстве, у него куда больше практики в управлении именно этой силой. Манипулирование зверями оказывается совсем не тем же самым, что формирование сгустков чистых стихий. Гораздо сложнее. Я едва могу попытаться вмешаться в его волю, не говоря уже о том, чтобы контролировать что-то самостоятельно.

Затем я чувствую, как его взгляд падает на меня.

Без предупреждения он отпускает черного дракона.

Внезапная потеря давления дестабилизирует и дезориентирует меня. Я осознаю, что он делает — и почему — на полсекунды позже. Выбив меня из равновесия, он бросается вперед, наносит удар ногой в бок, а затем мгновенно врезается своим мечом в мой, разоружая меня. Пока мой меч отлетает в сторону, он сбивает мое качнувшееся тело на землю.

Я оказываюсь на спине. Прежде чем я успеваю прийти в себя, он уже нависает надо мной, прижимая одной рукой мое запястье к земле, а другой пригвождая к камням противоположное плечо с такой силой, что сопротивление кажется бессмысленным.

— Мы могли бы этого избежать, — его голос звучит тихо. Почти мягко. — Просто чтобы ты знала, для того, что я собираюсь с тобой сделать, есть гораздо более гармоничный способ.

Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, рука с моего запястья перемещается, полностью накрывая метку, выжженную им на моей коже.

Я снова чувствую тонкий завиток управляющей магии, за исключением того, что теперь он направлен на меня, а не на драконов в небе. Он обвивает мое запястье, опутывая метку, и вонзается крючками, которые обжигают и цепляют ту часть меня, что находится гораздо глубже кожи.

— Когда-то было огромной честью быть Пламеннорожденным, — говорит он почти сам с собой, и его голос, и его взгляд пугающе отстранены. Кажется, он полностью потерялся в тех фантазиях о величии, которые вынашивал в своем разуме. — Первая метка была создана королем, который понимал необходимость земного противовеса для избранника дракона.

Я извиваюсь под его хваткой, заставляя себя не кричать, когда резкая боль в запястье когтями продирается вверх по руке.

— Драконы тоже признавали это, в прошлые, более величественные эпохи, — продолжает он тем же низким, мрачным голосом. — Слова, которые я произнес над